Легко ль стоять над пропастью во лжи?
В этом году исполняется 75 лет со времени выхода в свет одного из самых читаемых романов англоязычной литературы — «Над пропастью во ржи» Джерома Сэлинджера. Он был переведен на все языки мира и наверняка хорошо знаком и любим и нашими читателями. Одноименный спектакль Театра «За Черной речкой» вполне разделил счастливую и долгую судьбу романа: он был поставлен в 2002 году, и до сих пор билеты на него раскупаются влет, в зале просто нет свободных мест, а зрители долго не отпускают артистов со сцены.
За столь долгое время постановка, конечно, претерпела много изменений и, прежде всего, относительно актерского состава: в камерном пространстве сцены театра сложно честно сыграть семнадцатилетнего юношу, как бы талантлив ты не был — зритель сразу увидит обман.
В чем секрет такого успеха? Думается, прежде всего, в выборе литературной первоосновы: история подростка, не желающего мириться с пошлостью, цинизмом, ложью окружающего мира и жить по законам общества потребления — близка нам всем, независимо от возраста. Все мы проходили через ад взросления, когда кажется, что весь мир против нас, а ты — против мира, когда никто, даже самые близкие люди не понимают, да и стремятся понять тебя, когда так мучительно трудно найти ответы на вопрос — зачем ты появился на свет? Чем ты наполнишь свою жизнь? Так ли ты одинок, как кажется, или есть родственная душа, и все, в конце концов, придет к гармоничному покою и нежности?
Помножим эти метания на ту атмосферу, что царила в Америке в 50-х годах прошлого века: общество стало более потребительским. Из-за холодной войны, победы маоистов в Китае и Корейской войной политический климат в стране стал удушливо — консервативным. Что касается литературы, то многие писатели вынуждены были наступать себе на горло и заниматься самоцензурой. Будем честными: хотя нам, в общем-то, не так уж важны американские реалии, в которых был создан единственный роман Сэлинджера, те или иные проявления этих реалий в большей или меньшей степени мы наблюдаем и у нас и сейчас.
Возможно, выпускница Санкт-Петербургской академии театрального искусства режиссер Мария Мирош предвосхитила или прочувствовала тот хрупкий звенящий нерв, на котором строится повествование, и рискнула перенести на сцену прозаическое произведение, последовав бесстрашию одного из своих учителей — Геннадия Рафаиловича Тростянецкого.
Сценография спектакля безупречна настолько, насколько допустима трансформация на столь маленькой сцене, как сцена Театра «На Черной речке». Лестницы, перекладины, откидные скамейки легко и безукоризненно перевоплощаются в вагон поезда, скудную комнату студенческого общежития, стойки бара — по ним главный герой будет карабкаться наверх, стремясь вырваться из плена страшной правильной геометрии удручающе дисциплинированного консервативного мира.
Столь же безукоризненно подобран и музыкальный звукоряд: The platters и The Manhattan transfer, The Doors и Sqirrel Nut Zippers… При временном несоответствии он, тем не менее, отчетливо резонирует с душевным состоянием Холдена Колфилда — опять же упомянем, мучимого вполне современными вопросами. А именно под Oops!…I Did It Again Britney Spears Холден выплескивает свой истерически отчаянный протест против тихого лицемерного мирка обывателей и лжецов: «Знаешь, моя проблема в том, что я люблю мечтать. Мне хочется верить в то, что герои существуют в жизни. Я плачу, а время идет. Потерять голову — это так похоже на меня…»
Полный драматизма текст Сэлинджера нашел свое воплощение в доверительных монологах Холдена, обращенных к зрителю — собственно, и книга-то построена на исповеди главного героя, его искреннем общении с читателем, что подкупает сразу, с первых страниц. Он словно берет нас в сообщники и друзья, не допуская даже мысли, что мы можем оказаться жителями того, другого, презираемого им мира, так часто Холден повторяет: «Вам бы это понравилось» — как нравится ему самому. И мы очень стараемся, сочувствуя, не разочаровать его.
Безусловно, самая ответственная, сложная психологически и физически задача лежит на исполнителе главной роли. Именно в этот период жизни спектакля в центре постановки — артист Молодежного театра на Фонтанке Сергей Барабаш. И он абсолютно безупречно ведет свою партию «первой скрипки» в этом сложном произведении. Держит зал в неослабном волнении и внимании на протяжении почти трех часов, практически не сходя со сцены. Не просто с выражением произносит текст — что греха таить, видели и такое: похоже, некоторые режиссеры считают, что взяв в коллеги великого литератора, можно не заморачиваться, напрягая свою режиссерскую голову, зритель купится на гений автора — он и есть Холден Колфилд, семнадцати лет отроду, выгнанный из престижной школы, невыносимо тяжело переживающий свое изгойство, и очень разный — неуверенный, запинающийся, неловкий и стеснительный, отчаянный и насмешливый, с трудом подбирающий нужные слова или истошно выпаливающий свое сокровенное — словно бьющий наотмашь кулаком — в кровь — трухлявую стену.
Особенно хочется отметить невероятную пластичность Сергея — ведь иногда вместо слов лучше все расскажет тело, как говорят, оно не врет…
Это, однако, не моноспектакль — несмотря на необходимую адаптацию да еще к камерной театральной сцене, спектакль густонаселен: лифтеры и проститутки, такие разные соседи по общежитию и бывшие или нынешние девушки, учителя и доктора, попутчики и таксисты, случайные знакомые и родные люди. Холден для них — лакмусовая бумажка, отношением к нему или его чувствами и поступками проверяется, просвечивается каждый, а значит — игра ансамбля должна быть безупречной. Какой она, собственно, и является: на долю Анатолия Журавина, Сергея Заморева, Ильи Руся, Юлии Каим, Натальи Мызниковой, Ярослава Соколова выпала задача населить действо разнообразными персонажами, а то и двумя сразу.
Как говорил один режиссер, «моя задача в том, чтобы зажечь свечу в конце тоннеля» — загорится ли она для зрителя после спектакля «Над пропастью во ржи»? Думается, несмотря на метания Холдена, на его многочисленные вопросы, ответы на которые он учится искать сам, на его страх перед взрослым миром, главный выбор он сделал, четко определив для себя направление «куда идти. И сразу надо идти туда, куда ты решил. Немедленно. Ты не имеешь права терять ни минуты. Тебе этого нельзя» — «Понимаешь, они (дети) играют и не видят, куда бегут, а тут я подбегаю и ловлю их, чтобы они не сорвались. Вот и вся моя работа. Стеречь ребят над пропастью во ржи. Знаю, это глупости, но это единственное, чего мне хочется по-настоящему».
Одна из наших известных поэтесс как-то сказала: «Тонкие люди держатся за сердце и стоят на краю перрона». Видимо, судьба всех, кто не похож, не такой как все, кто так выделяется из правильной, сосредоточенной на себе толпы — стоять на краю перрона или пропасти и не дать упасть в бездну или под поезд, протянуть руку и удержать — с риском для себя тех, кто слабее, тех, кто нуждается в тебе… Удержать с той самой свечой, зажженной тобою во тьме неспокойных времен…
Елена Шарова
Фото предоставлено пресс-службой театра «За Черной речкой»