Творчество этого необыкновенного скульптора уникально, думается, тем, что им восхищались и восхищаются как любители поискать в произведениях искусства философские смыслы, ответы на вечные глубокие вопросы бытия, так и те, кто почитает их за неиссякаемый источник самых ярких, пронзительных эмоций и удивительных трепетных чувств.
Быть может, отчасти этот феномен объясним дотошными исследователями, приверженцам строгих определений, считающих, что его невероятный талант счастливо соединил в себе реализм, романтизм, импрессионизм и символизм… И, безусловно, виртуозное мастерство в передаче художественными средствами движения и эмоционального состояния человека.
Огюст Роден! — автор столь разных и столь схожих в своем совершенстве скульптур как «Мыслитель», «Граждане Кале» и «Поцелуй»: в ноябре этого года исполнилось 185 лет со дня его рождения.
Серо-стальной ноябрьский Париж, окутанный рассветной дымкой первых заморозков, застывший в тревожном предчувствии зимы… А в семье скромного служащего полицейского управления Жана-Батиста Родена родился второй ребенок — от второго же брака: судьба соединила уроженку Лотарингии Мари Шеффер и рыжеволосого выходца из нормандских крестьян — собственно, «роден» и означает «красный, рыжий». Семья жила небогато, по мере сил и возможностей воспитывала двух детей: у Огюста была еще старшая, нежно любимая им сестричка Мари.
Обязательная школа мальчика на особые успехи не вдохновляла, учился он лениво, без интереса — за исключением рисования.
Неудивительно, что уже в 14 лет Огюст сделал попытку избавиться от нудных общеобразовательных уроков — попытку удачную: отец не без убедительных аргументов, которые нашла сестричка Мари, разрешил подростку поступить в École Gratuite de Dessin, также известную как Малая школа— учебное заведение, готовившее художников, декораторов и ювелиров. Мальчику повезло: его учителем был крупный художник и педагог Орас Лекок де Буабадран, не просто учитель, но — новатор! Его смелая по тем временам методика заключалась в том, что он предлагал своим ученикам обучение особой профессиональной — «живописной памяти» — сохранению зрительного представления об увиденных вещах, чтобы использовать его в дальнейшей работе по воображению. Будущие художники обязаны были регулярно посещать Лувр и тщательно изучать картины, запоминать их, чтобы позднее воспроизводить по памяти в мастерской в мельчайших деталях. Такие упражнения были призваны помочь ученику найти собственный изобразительный язык. Он также выводил своих воспитанников на этюды на природу, чтобы они наблюдали и рисовали на пленэре, что, как ни странно, не было принято в академиях того времени.
Вдохновленный своим наставником в 1857 году Роден представил глиняную модель своего товарища в Школе изящных искусств в надежде поступить туда и продолжить обучение. Ему отказали. Роден был настойчив и не оставил попытки — еще и еще раз. На третий год в экзаменационном листе ему опять написали: «Не принят»– «Опять не принят?! Почему?» – воскликнул он. И тогда экзаменатор дописал рядом с именем Родена: «Принять невозможно. Совершенно лишен способностей».
Требования к поступающим в Высшую школу изящных искусств были не особенно высокими, поэтому отказ стал для Огюста серьёзным ударом.
Двадцать лет! Почти двадцать лет скульптор, поцелованный Богом, перебивался заработками подмастерья, декоратора, скульптора на общественных работах…. Но где-то в глубине души, в самых потаенных уголках своего пылкого сердца он твердо верил в свое предназначение и с однажды выбранной тропы уже не сходил. В конце концов, мэтр Антуан Бари, яркий представитель романтизма, непревзойденный в то время анималист, чьи курсы посещал Роден, тоже начинал свою карьеру как ювелир.
Только одно потрясение, но потрясение необыкновенной силы раз в жизни заставило его забросить дело всей его жизни: в 1862 году от перитонита умерла любимая сестра Огюста — Мари Роден. Едва двадцатилетний юноша был глубоко несчастен — настолько, что забросил занятия скульптурой и в поисках ответов на те вопросы, что вечно мучают человечество, стал послушником в конгрегации священника Пьера-Жюльена Эймара. Но святой отец оказался прозорлив и, несомненно, мудр: он не принял радостно новую «овечку» в своем «стаде», признавая талант новоиспеченного брата и отправил Родена в мир — которому своим искусством, по мнению Эймара, он должен был принести гораздо большую пользу, чем отречением от него.
Но потянулись те самые двадцать лет, в течение которых Роден много работал оформителем и декоратором, причем, анонимно. По скудным, дошедшим до нас сведениям известно, что Роден работал над оформлением фойе театра Гаитэ и фасада театра Гоблен — ныне это кинотеатр.
Но вот чем-чем не был обойден Роден, так это вниманием женщин… Творческим людям вообще нередко приписывают бурные любовные страсти, видимо, стараясь таким образом компенсировать нехватку своего воображения и счастья в личной жизни. Вот и про Огюста ходили слухи, что он превратил свою мастерскую в гарем. Возможно, этому способствовали его своеобразные взгляды на предмет сплетен: он считал любовь хитрой ловушкой, утверждая, что ни один любовник никогда не бывает полноценно счастлив.
Между тем, сам он в 1864 году познакомился с прелестной, происходившей из скромной провинциальной семьи, владевшей виноградниками в Шампани, швеёй Розой Бере, по рассеянности или же сообразно своим принципам, не торопясь должным образом оформить отношения. Отношения, однако увенчались рождением сына, получившим то же имя, что и отец — Огюст, ну, а фамилию матери — Бере.
Роден встретился с Розой в знаменитом шоколадном ресторане «Анжелина» в Париже, в котором собиралась вся богема. По воспоминаниям современников, «в двадцать лет Мари-Роуз была больше, чем просто красивой женщиной. Черты ее лица были немного мальчишескими, у нее были карие глаза, которые вспыхивали при малейших признаках чувств. Ее густая копна каштановых волос была завита и уложена с великолепной оригинальностью, и, несмотря на свою простоту, она любила дополнять свой костюм большой шляпой, которую она умела носить с большой грациозностью».
На долгие годы Роза стала для Родена всем — нянькой, сиделкой, любовницей, натурщицей, мамой его сына… Той самой «Девушкой в шляпке с цветами», «Миньоном», «Вакханкой»… Той самой единственной, что терпеливо переживала его непостоянство, той самой, что в конце концов — через пятьдесят лет после рождения сына — получила законное право именоваться его женой и умерла от простуды через две недели после бракосочетания. Они ссорились, расходились, но обязательно мирились — в том самом ресторане «Анжелина», где встретились впервые…
Начало взаимоотношений с Розой совпали с началом скандальной славы Родена. Твердо уверившись в своем предназначении, скульптор купил мастерскую — бывшую конюшню, в которой и изваял бюст местного жителя по прозвищу Биби, имевшего необыкновенно выразительное лицо со сломанным носом. Конюшня, понятно, не была предназначена для высокого искусства и во время заморозков хранившийся в скудных условиях бюст треснул, от него осталась только маска: это не помешало Родену отправить «Человека со сломанным носом» в парижский Салон — одну из самых престижных художественных выставок Франции, официальную регулярную экспозицию парижской Академии изящных искусств, учрежденную еще приснопамятным Королем-солнце, Людовиком XIV. На протяжении трёх веков участие в выставке было обязательным для всех французских художников, желавших завоевать известность.
Отправить-то Роден отправил, но скульптура, выражавшая восхищение некрасивым, покрытым морщинами и шрамами лицом и бросившая вызов академическим канонам красоты, была предсказуемо отклонена — к тому времени Академия превратилась в оплот косности, догматизма и занудства. К слову, в 1863 году император Наполеон III, которому наскучили жалобами на интриги при отборе работ, заметил, что отвергнутые Салоном произведения не уступают по своему качеству принятым, и организовал для них особый Салон отверженных.
Однако, если славу приобрести не удалось, то необходимость иметь средства к существованию никто не отменял, тем более, Родену было о ком беспокоиться. На помощь пришли благоприобретенные навыки скульптора — декоратора: с 1864 по 1870 год Роден работал в мастерской своего коллеги Альбера Каррье-Беллеза. Удачливый Беллез, обласканный лично императором Наполеоном III, был добр к коллегам, давая им возможность заработать в своей мастерской, и не только добр, но и, бесспорно, талантлив в сфере декоративно-прикладного искусства. На склоне лет Каррье-Беллез был директором художественного отдела Севрской фарфоровой мануфактуры и стал очень известен как непревзойденный мастер мелкой фарфоровой и бронзовой пластики.
Планы Родена практически не изменила даже франко-прусская война: он был призван в действующую армию, но вскоре комиссован из-за плохого зрения, а Каррье-Беллез, который переехал в Бельгию и получил крупный заказ на оформление здания брюссельской Биржи, не забыл о талантах Родена и предложил ему работу.
Жизнь в столице Бельгии была не то, чтобы благодатной для творчества, но, во всяком случае, не давала страдать от голода: Роден работал над украшением частных домов, здания биржи и над боковыми фигурами для памятника бургомистру Лоосу в парке Антверпена, а по окончании рабочего дня делал для Каррье-Беллеза статуэтки, которые тот отливал в бронзе и выставлял на продажу — под своим, однако, именем… Сам-то Роден не был настолько богат, чтобы позволить себе отливки. Эта идиллия закончилась вполне понятным самоуправством Огюста — однажды он подписал статуэтку собственным именем и предложил посреднику в обход Каррье-Беллеза, немедленно его уволившего.
Роден, однако, вступил в своеобразное товарищество со скульптором Антуаном-Жозефом ван Расбургом: они сняли мастерскую в Икселе и договорились совместно продавать свои работы. При этом работы, продаваемые в Бельгии, подписывал своим именем ван Расбург, а во Франции — Роден. Это было не очень справедливо — получилось, что почти все продажи из-за отдалённости Франции и сложившейся клиентуры ван Расбурга в итоге приходились на Бельгию.
Но, тем не менее, не приходилось жаловаться и Огюсту: его доходы возросли настолько, что он мог позволить себе перевезти в Иксель и Розу. А в 1875 году он снова представил в Салон «Человека со сломанным носом» — на этот раз мраморный бюст, и он был принят!
Скульптор смог позволить себе не только возрождение тихого семейного очага: в 1876 году он уехал в Мекку всех творческих личностей во все времена — в Италию: Генуя, Флоренция, Рим, Неаполь, Венеция! — при упоминании этих названий тревожно и сильно бьется сердце каждого человека, преклоняющего душу перед титанами прошлого, что своим божественным искусством прославили эти места. Конечно же, целью Родена было знакомство с искусством эпохи Возрождения, в особенности, с великими скульпторами прошлого — Микеланджело и Донателло. По пути он заехал и в Реймс, славный своим готическим собором, потрясшим скульптора до глубины души. Он будет любить готику всю жизнь…
Поездка, конечно же, была не напрасной: по возвращении Роден около полутора лет работает над скульптурой, сейчас известной как «Бронзовый век», явно созданной под влиянием «Умирающего раба» Микеланджело. Умеющий видеть безупречную красоту тела Роден впечатлился мускулистостью и мужественностью бельгийского солдата — непрофессионального, к слову, натурщика.
Он впервые выставил гипсовую скульптуру под названием «Побеждённый» с копьем в левой руке в 1877 году в Бельгии, представив её как памятник мужеству французских солдат, а на следующий год отправил её в Салон. Но перед этим Роден изменил подразумеваемый «смысл» своей работы таким образом, чтобы в ней увидели пробуждение, а не страдание человека. Он убрал копьё и дал скульптуре название «Бронзовый век» — среди других названий были «Пробуждение весны» и «Доисторический человек». Однако мастерство Родена в изображении обнажённой натуры вызвало обвинения в том, что он выдал за скульптуру слепок с тела натурщика. Адвокатами в этом случае стали, к счастью, люди искусства — сведущие и не закоснелые: он был оправдан. В 1880 году эта же скульптура, отлитая в бронзе, была выставлена в Салоне ещё раз.
Говорят, тело не лжет… Огюст Роден, пожалуй, как никто другой умел распознавать тончайшие эмоции и самые глубокие чувства, выраженные в едва уловимых движениях, в повороте головы или взмахе руки… Он умел видеть, и то, что видел, запечатлевать в послушном камне или бронзе. Возможно, в этом и заключался его гений. Роден рассматривал скульптуру как принципиально священную работу. Однажды он сказал поэту Райнеру Марии Рильке, что всякий раз, когда он читал молитвы, он мысленно заменял слово «Бог» словом «скульптура»…
Так, однажды к нему пришёл итальянский крестьянин. Родена поразила не столько его красота, сколько гармоничность движений при ходьбе, и поразила настолько, что итогом позирования стали сразу две скульптуры — «Шагающий»: без головы и без рук, ставшая своеобразным этюдом ко второй, и «Иоанн Креститель». Любопытно, что изображение святого не имеет никаких привычных атрибутов за исключением характерного жеста: «Я сразу подумал об Иоанне Крестителе, другими словами, о дитяти природы, боговдохновенном, верующем, Предтече Того, Кто более велик, чем он сам». Роден выставил «Иоанна Крестителя» в Салоне 1880 года: скульптуру оценили, она получила третью премию.
И оценили не только там: чуть позже Огюст был представлен еще в одном салоне — салоне писательницы Жюльетты Адам, основательницы журнала Nouvelle Revue, дамы весьма примечательной: она собирала на своих вечерах известных политических деятелей и писателей республиканских взглядов, благоволила России и критиковала Бисмарка. На одном из вечером Роден был представлен премьер-министру Гамбетте, в свою очередь, порекомендовавшему Родена министру изящных искусств Антонену Прусту. Именно Пруст приобрёл для государства «Иоанна Крестителя». Это было первое признание, которое пришло к скульптору, которому в то время было уже сорок лет…
Наконец-то снизошедшая слава не погасила божественной искры вдохновения, неугасимо горевшей в душе мастера: его главные работы были впереди…
В 1880 году Роден впервые получил заказ от государства — заказ на скульптурный портал, который должен был украсить здание нового Музея декоративного искусства в Париже. Музей так и не был создан. Но Роден продолжал неутомимо и вдохновенно работать над скульптурой, получившей название «Врата ада». Она осталась незавершенной и была отлита в бронзе только после смерти автора. Именно в ней воплотилось то глубокое, искреннее, страстное восхищение, которое испытал скульптор во время путешествия в творческую Мекку — в Италию. В ней нашли отражение как восторг бронзовыми воротами флорентийского баптистерия работы скульптора, ювелира, архитектора, историка и теоретика искусства периода раннего итальянского Возрождения Лоренцо Гиберти, так и трепетное преклонение перед философскими идеями великой «Божественной комедии» Данте, экстаз от космических масштабов фрески «Страшного суда» Микеланджело и упоение противоречивыми, скандальными стихами сборника «Цветы зла» Шарля Бодлера. И, конечно, навсегда оставшаяся в сердце любовь к готике.
Семиметровые «Врата ада» вмещают 186 фигур, многие из которых обрели самостоятельную жизнь как отдельные скульптуры, увеличенные, доработанные и отлитые в бронзе или высеченные в мраморе.
Именно для «Врат» был создан «Мыслитель» — наиболее известное произведение Родена, задуманное как портрет Данте, наблюдавшего порождения собственного воображения. Однако гений эпохи Возрождения, сотворенный скульптором, перешагнул границы времени: Роден переделал скульптуру, воплотив в ней образ поэта, философа и творца, того, чье сознание, величие духа, глубина мысли озаряет путь во тьме в любом веке или стране: «Мой «Мыслитель» думает не только мозгом, с нахмуренными бровями, расширяющимися ноздрями и сжатыми губами, но каждым мускулом своих рук, спины и ног, со сжатым кулаком и сжатыми пальцами ног», — так писал сам мастер.
Такую же метаморфозу испытал не менее известный «Поцелуй», первоначально бывший изображением Паоло Малатесты и Франчески да Римини— персонажей «Божественной комедии», влюблённых, застигнутых, убитых мужем Франчески и ставших символом вечной любви. Скульптуру переименовали критики, впервые увидевшие её в 1887 году и в этот раз вполне обоснованно и прозорливо отметившие ее гораздо более широкий, по сути, смысл. Собственно, об этом же сказал и ученик самого Родена Эмиль — Антуан Бурдель: «Не было и не будет мастера, способного вложить в глину, бронзу и мрамор порыв плоти более проникновенно и напряженно, чем это сделал Роден».
«Врата ада» открыли для скульптора дверь в спокойную, обеспеченную, плодотворную творческую жизнь: государство выделило ему мастерскую — целых две студии в здании на Рю л’Юниверсите. Пошли заказы: например, от чилийского правительства на статуи покойного президента Франсиско Рамона Викуньи и военачальника Патрисио Линча, героя завершившейся недавно Второй тихоокеанской войны. Это особенно обрадовало скульптора, который давно мечтал создать конную статую. Роден изготовил два макета, но из-за переворота в Чили памятники не были отлиты, а сами макеты погибли.
Почетной, но сложной, несмотря на протекцию критика Эдмонда Базира, стала работа Родена над бюстом Виктора Гюго. Восьмидесятилетний классик ворчливо заявил, что не питает энтузиазма по поводу этого проекта, так как лучший его бюст уже был создан десятки лет назад Давидом д’Анже, абсолютным приверженцем академизма. Простим капризы писателя, сделав скидку на возраст: Гюго вообще отказался позировать, благосклонно позволив Родену лишь посещать свой дом, присутствовать при его повседневных занятиях, делать зарисовки и эскизы, ну, и изучать фотографии. История умалчивает о том, сменил ли классик неприязнь на милость, но бюст, по-видимому, все же удался: его признали академики и взяли на выставку в Салон.
А в 1883 году в жизни скульптора разразилась буря под именем «Камилла Клодель». Роден был приглашён скульптором Альфредом Буше курировать группу его студенток, среди которых и была Камилла, явно превосходящая других студенток по таланту. Удивительно ли, что Роден взял юное дарование помощницей в мастерскую, затем определил натурщицей, наконец, они стали любовниками. Терпеливая Роза стоически перенесла и этот роман, длившийся девять лет, а Роден посвятил своей страсти множество работ, которых объединяла чувственная любовь. Мы помним отношение Родена к женщинам в общем, и к любовным отношениям в частности — они были известны всем, а потому, думается брат Камиллы — девушки чувственной, страстной, влюбленной и вдобавок, как многие творческие люди неуравновешенной, поэт и дипломат Поль Клодель не был неправ, обвиняя скульптора в сумасшествии сестры.
Роден не был окончательно ослеплен любовью: примерно к этому же времени относится и одна из его самых пронзительных и ярких работ — «Граждане Кале», заказанная мастеру муниципалитетом города.
В основе скульптуры лежит история о беспримерном мужестве и самоотверженности граждан Кале, совершивших истинный подвиг, о каких слагают легенды и поют песни. Во время Столетней войны английский король Эдуард III осадил город. Голод вынудил оборонявшихся сдаться. Король обещал пощадить жителей, если шесть самых знатных граждан выйдут к нему в рубище и с верёвками на шее, добровольно обрекая себя на смерть. Их беспримерный героизм был вознагражден: супруга Эдуарда королева Филиппа, ждущая ребенка, исполнилась жалостью к исхудавшим людям и вымолила отмену казни. Потрясающая история вдохновила Родена на необычное решение: он изобразил всех шестерых граждан, а не одну фигуру, которая бы воплощала самого знатного из них, Эсташа де Сен Пьера, первого вызвавшегося отдать свою жизнь ради спасения города. Каждый герой получил свой облик, свой характер, свою судьбу. В 1889 году «Граждане Кале» стали главным событием совместной выставки Родена и Клода Моне в галерее Жоржа Пети. Скульптура была установлена в Кале в 1895 году.
Гений Родена окончательно получил свое признание, ему уже не приходилось работать ради пропитания семьи, состоявшей из все той же молчаливой и преданной Розы и его сына, он мог позволить себе заниматься тем, к чему лежала его душа и заниматься, не скрываясь под именем очередного работодателя. Он купил поместье Вилла Брийае в Медоне и посвятил себя коллекционированию предметов искусства, собрав множество египетских, греческих и римских скульптур, персидских миниатюр и картин современных ему французских художников. Правительство предоставило Родену целый павильон на Всемирной выставке 1900 года, проводившейся в Париже. На ней нашлось место и «Человеку со сломанным носом» и впервые демонстрирующимся «Вратам ада». В предисловии к каталогу критик Арсен Александр весьма уместно сравнил Родена с композитором Рихардом Вагнером, также не сразу нашедшим ценителей своего таланта. Выставка позволила Родену продать в музеи по всему миру скульптуры на сумму около 200 тысяч франков.
В зрелом возрасте скульптор нашел в себе еще один талант — Роден раскрылся как блестящий рисовальщик и график. Он научился создавать рисунки моментально, не отрывая глаз от модели, а карандаша от бумаги, и запечатлевая на бумаге пойманный им момент движения. Изредка он раскрашивал рисунки акварелью или дорабатывал мелом. Этот новый дар весьма пригодился ему, когда в 1906 году во Францию приехал с визитом король Камбоджи Сисоват. В его свите была сразу же очаровавшая Родена труппа танцоров, давшая представления в Париже и Марселе. Роден оставил серию набросков, которые относят к его лучшим рисункам.
Самые богатые и знаменитые люди Франции и не только почитали за честь заказать свой портрет у великого мастера: среди них были Бернард Шоу, Густав Малер, Жорж Клемансо, президент Аргентины Доминго Фаустино Сармьенто, химик Марселен Бертло, филантроп Берта Палмер, папа Римский Бенедикт XV. ФОТО(12)
Не забывал Роден и женщин, по-прежнему ценя их красоту, но не слишком заботясь об их душе и сердце: его увлечения были недолгими, за исключением романа с маркизой де Шуазель, американкой французского происхождения. Роман продолжался восемь лет и оставил весьма нелестные воспоминания как у друзей Родена, так и у него самого. Друзья говорили о де Шуазель как о недалёкой, безвкусно одевавшейся и не разбиравшейся в искусстве женщине, тем не менее подчинившей скульптора своей воле и пользовавшейся его богатством и славой. Роден отзывался о де Шуазёль как о «злом гении», на которого он «потратил семь лет своей жизни». Кто ж его разберет, какими чарами такая «муза» приворожила неуемного француза…
В 1908 году австрийский поэт-модернист Райнер-Мария Рильке, одно время бывший секретарем Родена, пригласил его погостить в отель Бирон—парижский особняк XVIII века, переоборудованный в жилой дом, где Рильке и его жена снимали комнаты. Особняк настолько понравился Родену, что он снял там первый этаж, перевез туда студию и там и жил последние годы.
Он еще успел изъясниться в любви к готике, написав книгу «Соборы Франции», и, судя по всему, книгу очень и очень достойную: искусствовед Бернар Шампиньоль отмечал, что Роден, не имевший профессионального архитектурного образования, тем не менее продемонстрировал великолепное интуитивное понимание организации готической архитектуры.
19 января 1917 года на вилле в Медоне наконец-то состоялось бракосочетание Родена с Розой Бере, которая была уже тяжело больна и умерла через двадцать пять дней после церемонии, а 12 ноября заболел и Роден. Он умер от скоротечного воспаления лёгких 17 ноября. На его могиле в Мёдоне была установлена копия «Мыслителя»….
Елена Шарова