Что нового можно рассказать о любви, предательстве и мести в истории, написанной почти полтора века назад? Иногда для этого не нужно переносить действие в сегодняшний день или искать в старом сюжете нарочито современные смыслы. Достаточно внимательнее всмотреться в саму легенду – в её мрак, сказочность, а порой даже и в жестокость.
Именно по этому пути идёт новая постановка оперы «Виллисы» Джакомо Пуччини Санкт-Петербургского государственного музыкального театра имени Ф. И. Шаляпина на сцене Эрмитажного театра. Режиссёр-постановщик Кристина Ларина превращает раннюю оперу Пуччини в мистическую историю, где любовная драма постепенно растворяется в мире теней и призраков.
«Виллисы» – первая опера Джакомо Пуччини, написанная в 1883–1884 годах на либретто Фердинандо Фонтаны по мотивам рассказа Альфонса Карра Les Willis. В её основе – легенда о виллисах – духах девушек, умерших от несчастной любви и после смерти мстящих неверным возлюбленным.
Премьера состоялась в 1884 году в миланском Teatro Dal Verme и принесла молодому композитору первый заметный успех. Произведение задумывалось как opera-ballo – опера, тесно связанная с танцем. И в новой постановке это особенно важно: балет не выглядит отдельной вставкой, а становится частью самого рассказа.
Сюжет оперы «Виллисы» предельно прост. Анна и Роберто любят друг друга и готовятся к свадьбе. Роберто уезжает, нарушает обещание хранить верность и увлекается другой женщиной. Анна умирает от горя, а вернувшийся возлюбленный становится жертвой виллис – духов обманутых девушек. Сегодня такая фабула может показаться старомодной, но постановка не пытается с этим спорить – она принимает сказочную природу истории и постепенно переводит её из мира обычной любовной драмы в пространство мистики.
В начале спектакля всё наполнено цветом, движением и ощущением праздника. Танцы, свет, ожидание свадьбы – сцена буквально живёт. Но после отъезда Роберто этот мир начинает меняться. Тёплые краски исчезают, появляется больше синевы и холодного лунного света, а атмосфера становится всё тревожнее. Мир призраков возникает не сразу – он постепенно проступает сквозь привычную реальность.
Одно из самых удачных решений спектакля – работа с танцем. Он не останавливает действие, а продолжает его другими средствами. В начале в нём чувствуется энергия праздника, позже – тревога и приближение чего-то опасного. Это особенно важно ещё и потому, что опера исполняется на итальянском языке с русскими субтитрами. При этом происходящее хорошо считывается и без постоянного обращения к переводу. Жесты, мимика, движение и отношения между персонажами помогают следить за историей даже тогда, когда взгляд не успевает возвращаться к тексту.
Анна в исполнении Назии Аминевой особенно органично существует в эстетике спектакля. В её образе есть что-то хрупкое и даже неземное. Кажется, будто она с самого начала немного ближе к этому таинственному пространству, чем остальные жители деревни. У Роберто линия выстроена иначе. С Анной он мягок, внимателен и щедр на обещания, но встреча со страстной куртизанкой мгновенно меняет его. Дмитрий Григорьев-Кан в его роли ярко показывает этот переход: прежняя нежность исчезает, новое увлечение захватывает героя почти полностью, и Анна будто перестаёт для него существовать. После смерти возлюбленной в Роберто слышно не столько глубокое раскаяние, сколько страх за самого себя. Это делает героя менее романтической жертвой и более противоречивым человеком, который в финале сталкивается с последствиями собственного выбора.
Музыка сменяет мягкие, порой безмятежные эпизоды совсем другими – тревожными, гипнотическими, временами почти нереальными. Особенно сильно это ощущается во втором акте постановки, когда любовная история окончательно уступает место миру виллис. Музыка становится всё более настойчивой и завораживающей, в ней появляется ощущение замкнутого круга, из которого Роберто уже не может выбраться. Именно здесь ранний Пуччини звучит неожиданно – мрачно, странно, как наваждение, обрывисто, навязчиво. Оркестр не просто сопровождает действие, а постепенно меняет его настроение, делая происходящее всё менее реальным и всё более тревожным.
Самое эффектное решение спектакль приберегает к финалу. Хор в тёмных мантиях незаметно входит в зрительный зал сразу с нескольких сторон. В какой-то момент зритель понимает, что пение звучит уже не перед ним, а вокруг. Этот приём завершает всю логику спектакля. Мир призраков, который постепенно приближался на протяжении всего действия, в финале буквально выходит за пределы сцены. Виллисы перестают быть частью далёкой легенды или декорацией. На несколько минут зритель сам оказывается внутри этой мистической истории.
Главное достоинство этой версии «Виллис» – в том, что она не пытается доказать современность старого сюжета. Вместо этого постановка раскрывает его тёмную, сказочную сторону и делает её понятной сегодняшнему зрителю. В финале виллисы уже не принадлежат только сцене. Их голоса звучат вокруг – и легенда, написанная полтора века назад, на несколько минут становится почти физически ощутимой.
Лилия Мартыненко
фото предоставлено пресс-службой театра им. Шаляпина