Сегодня, 4 июля, исполнилось бы 96 лет Мгеру Мушеговичу Мкртчяну — человеку, которого весь Советский Союз знал и любил просто как Фрунзика.
В Армении его до сих пор называют по-домашнему, с теплом и лёгкой улыбкой. А домашнее имя — Мгер — в армянской традиции всегда несло свет, солнце, надежду. Именно так он и вошёл в нашу жизнь: ярким, щедрым, неиссякаемым источником радости. Но за этим светом всегда стояли грустные, глубоко человечные глаза — глаза Белого клоуна, как он сам себя однажды назвал.
Корни, из которых выросло большое сердце
Фрунзик родился в 1930 году в Ленинакане (ныне Гюмри) в семье, чья история — это боль и несгибаемая стойкость целого народа. Родители, Мушег и Санам, сами были сиротами геноцида 1915 года. Их, совсем маленькими, нашли на дорогах. Они работали на текстильной фабрике: отец — табельщиком, мать — посудомойкой. Жили бедно, тяжело. А потом отца забрали на десять лет в лагеря под Нижний Тагил — за «кражу».
Мальчика с детства дразнили «Носом» — за выдающийся, запоминающийся нос. Но именно этот нос позже станет одной из самых узнаваемых «визитных карточек» советского кино. С 15 лет Фрунзик работал помощником киномеханика в фабричном клубе. Там он впервые прикоснулся к настоящему искусству — и заболел им на всю жизнь.
Отец сначала не одобрял актёрские мечты сына. Но однажды, увидев его на сцене, молча снял ботинки и низко поклонился ему в ноги. Этот жест Фрунзик помнил всю жизнь. Родители ушли рано: отец — в 51 год, так и не увидев всенародной славы сына, мать — вскоре после.
Путь от провинциальной сцены к всесоюзной любви
Из театральной студии в Гюмри — в Ереванский художественно-театральный институт, а потом в легендарный театр имени Сундукяна. Там он рос, мужал, искал свой голос. А когда пришло большое кино, вся страна не смогла оторвать от него глаз.
«Кавказская пленница» (1966) — где он сыграл водителя Джабраила, а его настоящая жена Донара стала его экранной супругой. «Мимино» (1977) — где Рубик Хачикян, таксист и друг пилота, произнёс фразы, которые до сих пор цитируют. «Треугольник», «Солдат и слон», «Айболит-66»… Он умел быть смешным так, что за смехом всегда проступала настоящая боль и настоящая человечность.
В «Мимино» многие реплики Рубика Хачикяна — это импровизация самого Фрунзика. Он умел делать так, чтобы на площадке всем было хорошо. Но сам при этом часто оставался «немножко грустным».
Белый клоун, который дарил свет
Фрунзик сам говорил о себе удивительно точно:
«Я такой и есть — немножко грустный, хотя и вместе с тем неиссякаемый оптимист. В цирке издавна бытуют две традиционные клоунские маски — весельчак Рыжий и грустный Белый. Так вот я, вероятно, скорее Белый клоун».
Он не считал себя «просто комиком». Он был трагиком в лучшем смысле этого слова. И именно поэтому его любили так сильно.
Одна из самых пронзительных историй связана с фильмом его брата Альберта Мкртчяна «Песнь прошедших дней». Фрунзик сыграл хромого почтальона, который разносит письма с фронта — и похоронки. В детстве ему однажды поручили отнести такое письмо соседке. Он на всю жизнь запомнил её застывший взгляд, мгновенно постаревшее лицо, опустившиеся руки. Когда снимали эту сцену, даже бывалые операторы не могли сдержать слёз. Фрунзик вложил в роль всю ту детскую боль, которую когда-то увидел собственными глазами.
Цена света: личные трагедии
За кадром его жизнь была совсем не такой солнечной. Три брака. Со второй женой, актрисой Донарой Пилосян, он прожил 15 лет. У них родились дочь Нунэ и сын Вазген. Но на семью обрушилась страшная наследственная болезнь — тяжёлое психическое расстройство. Донара провела последние 25 лет жизни в Севанской психиатрической больнице и так и не узнала, что её дети ушли из жизни раньше неё.
Сын унаследовал болезнь. Дочь уехала в Аргентину и умерла там в 1998 году после операции. Фрунзик остался один с двумя маленькими детьми — отцом-одиночкой. Третий брак тоже не принёс долгого счастья. Он нёс эту боль молча, продолжая работать и дарить людям радость.
«Знаю, что люди меня любят, — говорил он. — Думаю, потому что я тоже их всех очень люблю. Каждого по отдельности».
Последний поклон
29 декабря 1993 года сердце Фрунзика остановилось. Ему было 63. В стране шла карабахская война, в Ереване не было света и нормального транспорта. Но на похороны 31 декабря пришли тысячи людей — из самых отдалённых уголков Армении. Многие шли пешком из Гюмри — больше ста километров. Прощальная процессия растянулась по центральной улице. Это было настоящее национальное прощание.
Его похоронили в Пантеоне Комитаса — среди самых достойных сынов Армении.
То, что остаётся навсегда
Сегодня в Гюмри работает Дом-музей Мгера Мкртчяна. Там хранятся его костюмы из фильмов, личные вещи, сценический реквизит: седло Григора-аги, вещи Сирано де Бержерака… Атмосфера там особенная — будто он только что вышел из комнаты.
В Ереване есть театр его имени. Улицы, памятники, почтовые марки. Но главное — в наших сердцах и в фильмах, которые мы пересматриваем снова и снова.
Фрунзик Мкртчян — это не просто великий актёр. Это солнце, которое светило даже сквозь собственные слёзы. Человек, который умел превращать боль в тепло, а грусть — в свет, способный согреть миллионы.
В день его рождения мы не просто вспоминаем. Мы говорим спасибо. Спасибо за смех, который лечил. Спасибо за глаза, в которых всегда была правда. Спасибо за то, что он был — и остаётся с нами навсегда.
Солнце по имени Мгер.
Белый клоун по имени Фрунзик.
Человек, которого мы никогда не забудем.
Пересмотрите сегодня «Мимино» или «Кавказскую пленницу». Улыбнитесь — и, возможно, вдруг заметите в уголках глаз ту самую тихую, вечную грусть, которая делала его таким родным.