Столина Культенко рассказала о своём проекте, в котором традиции ленинградской эстрадно-джазовой школы сочетаются с импровизационным джазом и ритмами босса-новы, создавая музыкальный портрет Петербурга — от сумерек над Невой до ночного джазового мерцания.
Столина, Ваш проект «Ленинградские зарисовки» Вы называете «личным блогом, который вдруг заговорил громче». С чего всё началось и как личные музыкальные воспоминания детства и юности превратились в полноценные концертные программы?
«Ленинградские зарисовки» — это скорее личный музыкальный дневник, чем обычный концерт. Здесь можно говорить о глубоком, а можно просто поделиться настроением или воспоминанием через песню. Без пафоса, но с душой.
Всё началось в детстве. В 70–80-е годы я очень любила музыкальные передачи ленинградского телевидения. Особенно запала в сердце песня «Синяя птица». Я напевала её, играя в куклы, и с замиранием ждала, когда по телевизору начинал играть Ленинградский концертный оркестр под управлением Анатолия Бадхена. Тогда все мы были немного наивными и счастливыми — жили настоящим, не торопясь становиться взрослыми. Эти песни и мелодии тихонько «спали» во мне долгие годы, а потом вдруг захотели выйти наружу уже в виде целой программы.
В «Ленинградских зарисовках» я пытаюсь передать именно ту доверительную интонацию, которая была у ленинградских музыкантов. Например, у Давида Голощёкина — его джазовые фразы на скрипке и флюгельгорне умели говорить о самом сокровенном без слов. Или у Эльвиры Трафовой — тёплый, камерный голос, будто рассказывающий истории из старых ленинградских дворов.
В программе три отделения, и каждое — свой мир, но все они связаны одним городом и одной памятью.
В первом звучит только репертуар Ирины Понаровской раннего периода, и на экране — хроника советского Ленинграда. Во втором приходит джаз: мелодии Манчини, Гудмена, Голощёкина. Видеоряд становится чёрно-белым, тёплым, как старые плёночные фотографии. А третье отделение — босса-нова на португальском. Здесь уже другие краски: видео и фотографии бразильских авторов, потому что музыка требует своего солнца и своего ритма.
Получается, что это не просто концерт, а путешествие по разным состояниям, которые всё равно возвращают тебя в один и тот же город — в Ленинград.
Петербург звучит для Вас «сложным бархатным джазовым аккордом». Как Вы ощущаете эту связь с городом и с традициями ленинградской эстрады и джаза, которые сохраняет радио Эрмитаж?
Петербург действительно очень «джазовый» город — это чувствуется даже в погоде. В солнечный день может вдруг возникнуть ощущение неторопливого диксиленда, а в промозглый осенний ветер или когда идёт мокрый снег, особенно ясно слышишь камерный, чуть грустный джаз ленинградской школы.
Эта связь для меня очень личная. Когда в 2000 году появилось радио «Эрмитаж», наша семья стала его постоянными слушателями и с тех пор сохраняет к нему большую привязанность. Особенно важную роль в сохранении этой традиции играет, конечно, Давид Голощёкин. На радио он не просто ведёт передачи, а по-настоящему просвещает — просто, с юмором и большой любовью к музыке. Благодаря ему в городе появилась первая в России специализированная джазовая филармония, и это до сих пор живое и развивающееся пространство.
Отдельно хочется сказать о ленинградской эстрадно-джазовой вокальной школе. Для меня очень важны голоса, которые сформировали её звук: Эльвира Трафова с её тёплой, чуть меланхоличной интонацией, Юлия Касьян с её свободой и Людмила Бауэр — с редким по красоте тембром. Это та интонация, которую не спутаешь ни с чем.
Ленинградская школа никогда не стремилась просто копировать западный джаз. Она всегда вела с ним равноправный диалог. И именно поэтому её музыка до сих пор звучит живо и не теряет своей души.
Расскажите о Вашем наставнике — Людмиле Михайловне Бауэр. Как состоялась ваша встреча и как из обычных занятий вырос настоящий творческий тандем?
Мне очень повезло познакомиться с Людмилой Михайловной два года назад. Я искала педагога по джазовому вокалу и пришла к ней на пробное занятие. Сразу почувствовала, что это именно тот человек, у которого хочется учиться: она требовательна, но при этом очень щедро отдаёт свои знания и опыт.
Довольно быстро выяснилось, что нас объединяет любовь к старой ленинградской вокальной школе — спокойной, ровной манере, где главное не демонстрация техники, а содержание и настроение песни. Сейчас такая интонация встречается нечасто, и это нас сильно сблизило.
А потом я узнала ещё одну важную для меня вещь: Людмила Михайловна училась у Лины Борисовны Архангельской — той самой, у которой занималась Ирина Понаровская. Получается, что между нами есть настоящая творческая нить.
Со временем наши отношения вышли за рамки обычных уроков. Мы начали вместе выбирать репертуар, обсуждать программы и особенно много работали над босса-новой. У Людмилы Михайловны большой и разнообразный концертный опыт. Ей посчастливилось работать с такими яркими музыкантами, как Давид Голощёкин, Теймураз Кухолев и Виктор Резников. И этот опыт она передаёт не только через технические советы, но и через своё отношение к музыке — через то, как она чувствует песню и как помогает это чувство найти и раскрыть. Постепенно из педагогических занятий выросло настоящее творческое сотрудничество, и я очень этому рада.
Вы говорите, что вместе собираете программы «как мозаику». Из чего именно складывается эта мозаика в «Ленинградских зарисовках»?
Мозаика «Ленинградских зарисовок» складывается из нескольких слоёв. Во-первых, это песни, которые действительно важны лично для меня и которые я хочу донести до слушателя. Во-вторых — материал, который хорошо ложится на мой голос и позволяет раскрыть его естественные краски. И в-третьих — то, как песни сочетаются между собой по настроению и смыслу, чтобы программа не была просто набором номеров, а имела свою внутреннюю логику и развитие.
Особенно тщательно мы с Людмилой Михайловной подходили к бразильскому разделу. Она заметила, что босса-нова на португальском у меня звучит довольно органично, будто этот язык и эта музыка мне близки. Мы долго искали именно те песни, которые дают нужное ощущение — не яркое и энергичное, а мягкое, глубокое, почти медитативное. Хотелось, чтобы музыка не просто звучала, а помогала слушателю замедлиться, отпустить повседневную суету и на какое-то время погрузиться в другое, более спокойное состояние.
Интересно наблюдать, как это работает в зале. В начале люди иногда немного теряются — не понимают, как реагировать, потому что здесь нет привычного драйва и ярких кульминаций. Но уже к середине первой или второй песни атмосфера меняется: в зале становится тише, лица расслабляются, взгляд становится более внутренним. Кто-то улыбается, кто-то просто закрывает глаза. Это и есть тот самый эффект, ради которого мы и собираем программу — не развлечь, а дать возможность почувствовать.
Сейчас мы продолжаем обсуждать, чем можно дополнить «Ленинградские зарисовки». Для нас важно, чтобы каждая новая песня не просто «вписывалась», а усиливала общее ощущение программы, как будто добавляла новый, но при этом очень естественный кусочек в общую мозаику.
Недавно, помимо «Ленинградских зарисовок» возник проект «Воскресная босса-нова». Как и почему он появился? В чём его главная идея и отличие?
«Воскресная босса-нова» — это своего рода «дочка» «Ленинградских зарисовок».
Однажды я выступала с основной программой в ресторане «Белые ночи». Владелец заведения, Прохоров Виктор Валентинович, предложил свою площадку. Он сам занимается музыкой и пишет душевные песни в жанре шансона. Сначала я немного растерялась: ресторан и серьёзная концертная программа в моём представлении плохо сочетались. Но потом подумала: а почему бы и нет? Почему бы не дать людям возможность спокойно поужинать в приятной атмосфере и одновременно послушать хорошую музыку, не выбирая между одним и другим? Пусть приходят семьёй, спокойно ужинают, слушают приятные, знакомые с детства или юности песни, ностальгируют, делятся воспоминаниями с друзьями и близкими.
В таких размышлениях на свет и появилась вторая часть — «Воскресная босса-нова». В неё вошли песни из любимых советских фильмов: «Мэри Поппинс, до свидания!», «31 июня», а также композиции Александры Пахмутовой, Виктора Резникова и других дорогих сердцу авторов.
Казалось бы, босса-нова и советская эстрада — разные миры. Но они удивительно сочетаются по настроению, словно дополняют друг друга. Разные по стилистике, темпераменту, ритму, но все они — о добре, о любви, о том, в чём мы все так остро нуждаемся в этой суетной жизни. Оказывается, мягкий бразильский ритм может очень органично обнять старую добрую мелодию из нашего прошлого. И тогда рождается что-то новое — тёплое, родное, своё.
В программе «Ленинградские зарисовки» уживаются три эпохи: советская эстрада, классика джаза и босса-нова. Как Вам удаётся сделать из этого цельное высказывание?
«Ленинградские зарисовки» — это личные воспоминания, ассоциации времени, маркеры вкуса. Все три отделения программы объединены одной темой — Ленинградом. В первом отделении звучит советская эстрада: песни, которые в молодости исполняла Ирина Понаровская — «Ты для меня», «Прошу тебя» и другие. Второе отделение построено на джазовых композициях, которые когда-то звучали на ленинградском телевидении в музыкальных кинозарисовках; позже часть из них вошла в программу радио «Эрмитаж». Босса-нова удивительно органично ложится на набережные, мосты и скверы Петербурга — в нашем городе этот жанр любят особенно.
Всё это сочетается не случайно. Потому что все три части — о нашем городе, о наших людях, о наших детях, которым предстоит принять эти культурные традиции и передать дальше. Это и час пик в метро, и вечерний людской поток на Невском, который на минуту останавливается под звуки уличных музыкантов. Возьмите любую из этих картинок, наложите любую песню из программы «Ленинградские зарисовки» — и вы увидите, как органично они совпадают. Потому что это не просто концерт. Это пульс города. Его культурная аура. Его дыхание. Видимо поэтому не устаю исполнять эти песни, а пою как будто впервые.
В «Воскресной босса-нове» звучат песни из советских фильмов Дунаевского, Пахмутовой и Зацепина. Почему важно сохранять и исполнять эту музыку сегодня?
Музыка Дунаевского, Пахмутовой, Зацепина — это не просто эстрада середины XX века. Это культурный код, на котором выросло не одно поколение. Когда мы исполняем эти мелодии, не искажая оригинал, мы сохраняем главное — интонацию добра, доверия, светлой ностальгии, наконец, вокальную школу.
Такая музыка работает как якорь: она напоминает нам, кто мы есть и откуда пришли. Песни этих композиторов позволяют сохранять в себе непосредственность, веру в добро, в счастье, в любовь.
Тексты этих песен созданы по законам высокой поэзии. На фоне многих современных образцов они звучат как образцы настоящего стиля и культуры. Здесь нет примитивных, пошлых или нецензурных фраз. Зато есть художественная образность, глубина, метафора. Это не просто текст — это подлинная культура, которая остаётся актуальной и спустя десятилетия.
Именно поэтому так важно исполнять их сегодня. Не как музейный экспонат, а как живую, дышащую традицию, которая способна говорить с любым поколением — на языке красоты, а не пошлости.
Вы подчёркиваете, что джаз — не для избранных, а для всех, кто готов его услышать. Почему качественная музыка часто остаётся в тени и как привить к ней вкус современной аудитории?
Сергей Стадлер был одним из тех, кто старался нести культуру туда, где её обычно не ждут. Это важная идея — чтобы хорошая музыка звучала не только в больших филармонических залах, но и в обычных местах, где собираются люди.
Много лет назад мы с семьёй отдыхали в Крыму. Зашли в ресторан в Ливадии, а там играл струнный ансамбль — Моцарт, Вивальди, Бах. И это совсем не выглядело неуместно. Наоборот, хотелось слушать.
К сожалению, люди чаще ходят в рестораны и кафе, чем в концертные залы. И в этом нет ничего странного — так устроена жизнь. Поэтому важно, чтобы музыка высокого уровня сама приходила к людям, а не ждала, пока они до неё доберутся.
В Петербурге много хороших музыкантов. Но им часто приходится выбирать между тем, что приносит доход, и тем, что действительно важно и формирует вкус. Лёгкие развлекательные песни нужны, без них нельзя. Вопрос только в балансе.
Мне хотелось бы, чтобы музыкантам не приходилось делать такой выбор. Чтобы можно было честно зарабатывать, исполняя то, во что ты действительно веришь — будь то сложный джаз или хорошая эстрадная песня.
Как Вы относитесь к современным кавер-версиям? Почему каверы не должны уничтожать оригиналы и как сохранить связь с первоисточником?
Честно говоря, я ничего не имею против каверов — если они сохраняют гармонию и не искажают первоисточник до неузнаваемости. Иногда новая версия звучит даже интереснее оригинала (например, каверы на песни Боба Дилана в исполнении Guns N’ Roses или Джо Кокера). Но бывает и обратное — когда теряется главное: душа, интонация и смысл песни.
Важнее другое: мы обязаны знакомить детей с музыкальным наследием. Не обязательно, чтобы они его сразу полюбили — достаточно, чтобы знали и ценили. Нужно продолжать исполнять, рассказывать и включать в образовательные программы музыку разных эпох, в том числе песни советских авторов. Это помогает сохранять связь поколений.
Да, многое из этого есть в школьных программах. Но дети всё равно охотнее идут на модного исполнителя, чем на классический концерт. Поэтому важно не только давать знания, но и показывать живую музыку — чтобы она не оставалась чем-то далёким и формальным.
Какие у Вас планы и мечты? На каких площадках хотелось бы выступать и что самое главное Вы хотите подарить людям, приходящим на Ваши концерты?
В моих планах — активно развивать проекты «Ленинградские зарисовки» и «Воскресную босса-нову», чтобы их услышало больше людей. Параллельно я начала работать над новым материалом с элементами диско, фанка и регги. Но самая большая любовь моей жизни — это джаз. Ему предпочтение, он моя путеводная звезда в мире музыки.
Особенно сильно я мечтаю поработать с Давидом Голощёкиным. Для меня он — одна из ключевых фигур ленинградского джаза. Было бы большой честью и настоящей радостью оказаться с ним на одной сцене или поработать вместе.
Буду рада рассмотреть предложения и выступить на разных площадках нашего города, а также найти музыкантов, с которыми программы смогут звучать полностью вживую.
Именно это я хочу подарить своим слушателям. Счастье. То счастье, которое может дать только музыка: рождающая светлые воспоминания и мечты, дающая силы идти вперёд, не замечать мелкого, не погружаться в темноту разочарований, а видеть в жизни как маяк — свет яркого, тёплого солнца. Как в Бразилии. Потому что даже в петербургскую сырость можно принести немного лета — через песню, через ритм, через искреннее желание сделать другого человека чуть счастливее.
Буду очень рада видеть читателей журнала на концертных программах «Воскресная босса-нова» и «Ленинградские зарисовки», чтобы окунуться в музыку, которая останавливает время и дарит светлые воспоминания.
Виктория Кучма