В Петербургском цирке на Фонтанке с огромным успехом проходит грандиозное шоу
ГИИ ЭРАДЗЕ и компании «Росгосцирк» — «Бурлеск»
Чем уникальны программы «Королевского цирка», с чего началась идея их создания, что отличает современный цирк, и какими силами создается шоу, покорившее весь мир?
Об этом и многом другом нам рассказал заслуженный артист России,
художественный руководитель продюсерского центра «Королевский цирк», автор идеи и создатель шоу «Бурлеск» ГИЯ ЭРАДЗЕ
Гия, читая Ваши интервью, понимаешь, что цирк у Вас в крови, с самого рождения! Вы помните, с какого впечатления, события начался Ваш интерес к цирку?
Конкретного момента не было, потому что я не знаю, как это получилось в моей жизни – с самого раннего детства я был влюблен в цирк. Меня туда водили мама и бабушка. Когда еще даже не заканчивалось представление, а мама и бабушка не могли обещать того, что я еще вернусь в цирк, для меня это была трагедия. Если они мне обещали, что я вновь попаду туда, только тогда я мог спокойно досмотреть представление и уйти с надеждой на то, что я вернусь опять. У меня был панический страх уйти из цирка и не вернуться в него вновь. Я это чувство прекрасно помню.
Уже в том возрасте, когда я себя начинаю помнить, мне очень нравились номера с животными. Я знаю все советские номера с животными, которые могли быть, потому что мы ходили на каждую программу по 2-3 раза. К нам приезжали легендарные большие советские аттракционы и артисты – Тереза Дурова, Азиз Аскарян, Борис и Любовь Федотовы… Мне всегда нравились животные в цирке, я хотел быть дрессировщиком. Все, что было потом, произошло в моей жизни случайно — это была судьба, по-другому не скажешь. Я уже занимался на ипподроме конным спортом, у меня была лошадь, которую купил отец, мы ее содержали на ипподроме: в то время в Тбилиси можно было это сделать. Оплачивали станок, рабочих по уходу за животным. Я занимался выездкой.
Туда пришла Нана Мелкадзе, великая советская джигитка, женщина, которая была руководителем большого аттракциона «Джигиты Грузии». В то время она набирала молодых девчонок и парней с ипподрома, с конного спорта в свой аттракцион. Мне было тогда 11 лет, она не могла меня принять, но я с таким отчаянным напором попросился к ней, просил, чтобы она меня хотя бы впустила в цирк! Я очень долго рассказывал ей, что я умею ухаживать за лошадьми, я умею их чистить, я это очень люблю, мечтаю быть в цирке… Наверное, она увидела во мне эту сумасшедшую тягу к цирку и сказала: «Ну, приходи». Я, нисколько не задумываясь, пришел, сбежав из школы. Нана запустила меня на конюшню. Первым делом я взял скребницу, щетку и начал очень упорно чистить коня. Я вычистил его и убрал станок так, что, когда она зашла на конюшню, она не узнала станок и коня, которого звали Кока, как сейчас помню. Никогда в жизни не забуду этого коня. Это было мое первое животное на цирковой конюшне.
Нана разрешила мне ходить в цирк, просто помогать ей на конюшне. С этого все началось. Поэтому какого-то конкретного дня, момента, когда мне захотелось быть в цирке, не было. Просто, я думаю, это было заложено свыше, судьба. Судьбу невозможно изменить, ее можно только скорректировать, поэтому Бог распорядился так, что я все-таки попал в цирк. Когда родители узнали об этом, то категорически не хотели, чтобы я был в цирке, для них это было трагедией. Мои родители — не люди искусства, они из другой профессии, другой жизни. У меня есть младший брат, родители хотели, чтобы их старший сын был врачом. Только когда мой отец окончательно понял, что цирк – это для меня не просто хобби, это моя жизнь, моя судьба, он смирился с этим. Но я прошел очень большой путь для того, чтобы он осознал, что я родился на этот свет для того, чтобы быть в цирке.
Как Ваши родители сейчас относятся к Вашим первым успехам?
Прошло больше 30 лет. Родители уже гордятся мной, я много чего сделал, создал целую империю в российском цирке, придя туда 11-летним парнем. В Россию я приехал, когда мне было 18 лет, без квартиры, без российского гражданства. Все, что я создал — я создал сам, без помощи родителей или других людей. Родители до последнего момента надеялись, что я все брошу и займусь чем-то другим. Но этого не случилось, и слава Богу! Поэтому сейчас, конечно, они гордятся. Сейчас они уже в возрасте, все понимают, сейчас я их содержу, это мои родители, для меня святое.
Ваш первый проект «Жизнь фауны» состоялся в 1996 году. Как Вы отважились на этот шаг? Кто занимался костюмами, декорациями, как складывался творческий коллектив?
Это все создавалось по крупинкам. Первый аттракцион был «Джигиты Грузии» Наны Мелкадзе, где я репетировал. Потом был номер «Балет и голуби», он был поставлен при национальном коллективе Грузии, который создавал Автандил Константинович Перадзе. Он работал великий аттракцион «Интеркосмос», и он же был режиссером нашего Тбилисского цирка. Он меня взял, с партнершей, Ниной Булачидзе, профессиональной балетной артисткой Большого театра, и мы поставили «Балет и голуби». Мы танцевали белый вальс под музыку Евгения Доги из фильма «Мой ласковый и нежный зверь» — «Венчание», и это был очень красивый номер с голубями. Потом постепенно добавлялись птицы, животные, я их покупал… Все это по крупинкам создавалось, и в какой-то момент получился аттракцион «Жизнь фауны». С этим аттракционом я уже поехал на гастроли.
Рядом с Вами остались люди, которые начинали вместе с Вами?
Когда я только пришел в цирк, никто, конечно, не остался, это было очень много лет назад. Мы начинали создавать проект «Пять континентов» в Большом цирке, с большим продюсером Геннадием Григорьевичем Гордиенко и Бари Каримовичем Алибасовым ровно 25 лет назад. 20 января 2026 года нашему коллективу исполнится 25 лет. Этот коллектив назывался «Пять континентов», название придумал Геннадий Гордиенко. Геннадий Григорьевич был очень творческий человек, настоящий продюсер. Наверное, 25 лет назад он увидел во мне какой-то потенциал и молодому парню дал деньги на создание огромного аттракциона.
Начинался он со второго отделения сборной программы, длился 20-25 минут. Позже мы на базе «Пяти континентов» сделали второе отделение, через год появилась полная программа «Пять континентов», без дополнительных артистов из сборной программы. Постепенно с годами мы добавляли номера и сделали свою программу. Коллектив «Пять континентов» до сегодняшнего дня живет уже в другом формате, масштабе. Сегодня он на гастролях в Саратове. И в этом коллективе, и в коллективе «Бурлеск», да во всех четырех коллективах продюсерского центра «Королевский цирк» есть люди, которые со мной по 25 лет работают, с первого дня создания большого аттракциона. Конкретно – Татьяна Широкова — Мадам Бурлеск, Алексей Плотников, Татьяна Махортова. Очень много людей со мной 18, 20 лет… У многих уже семьи, дети.
С «Пяти континентов» начиналась большая история в большом цирке. А уже из «Пяти континентов» создался коллектив «Бурлеск», «Песчаная сказка», «Королевский цирк» и продюсерский центр «Королевский цирк». Все началось с маленького аттракциона, который был выпущен во Владивостоке, 20 января, 25 лет назад.
Какими человеческими качествами должны обладать люди, работающие с Вами, кого не может быть в Вашей команде?
Люди разные бывают. Хотелось бы, чтобы все были преданные, талантливые, творческие. Хотелось бы, но зачем мне лукавить? Когда сегодня их больше пятисот… Они разные, люди. За годы я столько прошел разных жизненных испытаний! И предательство, и другие моменты. Поэтому во мне уже какая-то бронь стоит, я вижу людей за столько лет работы с ними, я уже немного психолог. Понимаю, с кем можно работать, с кем-нет. Даже если я вижу, что человек профессионал, но есть у меня к нему какие-то вопросы, я уже по-другому на него смотрю, мудрее. Двадцать лет назад я бы смотрел иначе.
25 лет назад это была одна семья, которая со мной до сегодняшнего дня. Лет десять мы были единой большой семьей. Мы вместе переезжали, я тоже был на манеже. Сейчас, понимаете, все изменилось. Во-первых, поколение другое, новые артисты приходят. Иногда приходят с такими вопросами, от которых у меня волосы последние выпадают. Я даже не понимаю, о чем тут говорить. Потому что, когда я пришел в советский цирк, когда увидел Терезу Дурову…
Когда я поступал в цирковое училище в Тбилиси, в госкомиссии сидела Тереза Дурова, которая приехала на гастроли. Когда я увидел живую Дурову, я был готов на все! Мне было все равно, сколько мне будут платить, где я буду жить, я был готов жить в цирке с утра до вечера! А сейчас поколение другое, у них первые вопросы: «Сколько мы будем получать?», «Какие контрактные условия?». Мы эти вопросы не задавали. Мы были счастливы попасть в цирк! И я очень счастлив, что застал тот советский цирк, о котором я всегда говорю и буду говорить, потому что это совсем другая жизнь.
На манеже большое количество артистов, которые постоянно репетировали, репетировали в фойе, были заняты все подсобные помещения животными, реквизитом, был настоящий, другой цирк. Поэтому, в связи с тем, что я видел это и прошел этот путь, все мои сегодняшние коллективы огромные, масштабные. Я считаю — это мое личное мнение — большой профессиональный цирк должен быть большим. Там должны быть большие номера серьезного класса, аттракционы, созданные за счет современных технологий, которых раньше не было.
Я помню, как сейчас, наши первые блесточные костюмы… Эти блестки мы сами, своими ручками спокойно пришивали. Я себе даже представить не могу: я выдам артистам костюмы, блестки и скажу: «Вам надо пришивать блесточки на костюм»! Они не знают, как это делается, а я до сих пор это помню. А потом появились граненые блестки, их было намного проще пришивать. Мы все делали своими руками. Но у нас было большое желание, было другое поколение.
Другое поколение артистов, другое поколение зрителей…Как менялся зритель за годы Вашего творческого пути?
Сегодняшний зритель, конечно, требователен, потому что это XXI век, век интернета. Людей уже не удивить тем цирком, который был 25 лет назад. Сегодня больше подходит формат того направления, который мы создали. Синтез театра, цирка, мюзикла – шоу. Шоу-цирк сегодня самый популярный, самый кассовый. Зритель голосует рублем. Если в кассе зритель есть, и на спектакле аншлаг, значит, это удачное попадание, значит, все правильно создано и сделано. Зрителя обмануть невозможно. Мы этим никогда не занимались. Я всегда привозил качественные программы, мне никогда не было за них стыдно. Поэтому, наверное, у нас такой результат и получается. И никогда не нужно останавливаться на достигнутом. Даже сейчас, сегодня, нет ни одного месяца в году, даже недели в году, чтобы что-то новое в свои коллективы я не вводил – покупаю для коллектива что-то, создаем номера, выпускаем аттракционы.
Если перестать двигаться дальше-ты превращаешься в ремесленника, отрабатывая годами одно и тоже. Нужно искать творческие пути, новые решения, работать с разными режиссерами-постановщиками. Останавливаться на достигнутом меня не учили. Пока есть силы, возможности, желание, здоровье, я не буду останавливаться.
Сегодня зритель очень искушенный, предлагается огромное количество разных шоу, концертов, выставок… На ваших программах – аншлаги, несмотря ни на что. На Ваш взгляд, почему зритель выбирает вас среди миллионов других предложений?
В нашей стране, в городах, куда мы приезжаем с шоу, нас, конечно, уже знают. Знают, что Цирк Гии Эрадзе — это знак качества. Неважно, какой это будет проект-«Бурлеск», «Королевский цирк», «Песчаная сказка»… неважно. Если написано: Цирк Гии Эрадзе,зритель, который ходит вцирк, знает, что это знак качества, у меня есть свой почерк, свой стиль. Есть даже люди, которые ходят в цирк только раз в год – когда мы привозим программу. Нас ждут.
Меня не узнать невозможно. Я-это большой цирк, в первую очередь, с большим количеством декораций, реквизита, с уникальными костюмами, с разнообразным видом животных в одной программе. Это мое направление — эстетика, стилистика, синтез театра, цирка, мюзикла, это и есть Цирк Гии Эрадзе.
Мы никогда не привозим одно и тоже. Есть номера, которые зритель очень любит, и мы их практически не меняем, но что-то новое в этих номерах каждый раз обязательно есть.
Среди зрителей еще живет мнение, что цирк-это развлечение для детей. Вы согласны с этим?
Нет, не согласен. Цирк-это, совершенно точно, семейное искусство. В цирк приходят не только дети, они приходят с родителями. Родителям тоже должно быть интересно находиться в цирке эти три часа. Особенно наш зритель-это как раз тот зритель, который не так часто ходит в цирк и ждет наше шоу. У нас ведь другой формат. Поэтому, я считаю, что цирк-это абсолютно семейный вид искусства.
Конечно, основная аудитория – это дети, безусловно. И взрослая публика, которая приходит к нам, часто говорит: «Да, мы окунулись в детство!»
Первое впечатление о цирке у любого человека — наверное, детское воспоминание. Ведь, в основном, в цирк попадают с детского возраста. Бывают, конечно, люди, которые никогда в жизни в цирке не были. И они начинают влюбляться в цирк.
Программа «Бурлеск» отчасти посвящена Петербургу. Как родилась эта идея? Кто помогал воплощать?
С коллективом «Бурлеск» мы должны были приехать в Петербург 5 лет назад. Но нам поменяли гастрольный график в Москве, и мы не смогли приехать. Все эти годы мы знали, что все равно сюда приедем. Я в этом цирке с момента открытия после реконструкции. Еще до реконструкции я уже тут работал, директором цирка был Григорий Павлович Гапонов, здесь работал великий режиссер Алексей Сонин. Я их всех знаю и помню прекрасно, мне было 20 лет, когда я впервые приехал в Санкт-Петербургский цирк тогда еще в составе национального грузинского коллектива, смешанного с другими программами. Геннадий Гордиенко свои последние годы жил в Петербурге, здесь и похоронен. Его не стало 31 декабря, под Новый год…А супруга его, Людмила Арсентьевна, до сегодняшнего дня здесь живет. При Гордиенко мы очень часто работали в Петербурге, еще в старом цирке. Когда произошла реконструкция, мы открывали этот цирк моими номерами из «Королевского цирка» вместе с великим Олегом Поповым. Я еще сам, будучи артистом, выходил на манеж.
Потом художественным руководителем цирка стал Вячеслав Иванович Полунин, с котором мы делали совместные проекты. Поставили с ним прекрасный спектакль «Золушка», где поначалу он сам играл роль мачехи. Потом в моей жизни наступил такой момент, когда я был руководителем этого цирка, недолго, потому что меня забрали в Москву, в Росгосцирк. Очень много воспоминаний. Я могу с закрытыми глазами пройти по всему цирку Чинизелли. Нашей программы здесь не было пять лет, и я очень счастлив, что мы, наконец, добрались. Здесь ежегодно проходит фестиваль «Без границ», режиссером которого я являюсь. Каждый год я приезжал на фестиваль в качестве режиссера и привозил свои номера. Но целиком коллектив привезти получилось только в этом году. Я этому очень рад.
У нас уже есть договоренность с директором Росгосцирка Сергеем Григорьевичем Беляковым: на будущий год в это же время сюда приедет «Королевский цирк» — первый состав нашего коллектива. Это будут совершенно другие номера и другие артисты.
Поэтому, когда мы везли сюда «Бурлеск», конечно, хотели сделать что-то очень душевное для этого города. Я очень люблю Ленинград, для меня он остается Ленинградом — по воспоминаниям моего детства. Я хотел сделать что-то необычное. Я люблю Петергоф, он меня оченьвдохновляет своей красотой. И мы сделали бал и костюмы в стиле Петергофа.
Мы сделали номер «Фаберже» — обладатель золота на мировом фестивале в Монте-Карло. Этот номер – групповая иллюзионная трансформация с уникальным реквизитом «Яйца Фаберже».
Здесь, на Фонтанке, есть музей Фаберже. Он был русским художником, который потом эмигрировал во Францию. Вся эстетика Фаберже мне очень близка. Все костюмы мы сделали в его стиле. А поскольку музей находится в Петербурге на Фонтанке, мы решили сделать достопримечательности этого города. С нашим художником Натальей Бухановой разработали уникальные костюмы, взяв за основу ключевые здания Санкт-Петербурга. Потом с художником Натальей Чистовой сделали очень красивую историю в костюмах, которая посвящена достопримечательностям Санкт-Петербурга. Получился целый блок. У нас есть Петр Первый и Екатерина, которая появляется на балу. Это большой, почти получасовой блок, который посвящен Петербургу.
Многие говорят о местах силы в нашем городе, где можно напитаться энергетикой, побыть наедине с собой… Есть у вас такое место в Петербурге?
Конкретного места нет, наверное. Но, вы правильно сказали, здесь очень много мест, где можно напитаться энергетикой. Смотришь на красоту этого города и хочется просто жить, творить, особенно творческому человеку. Я очень люблю ходить пешком по тем местам, которые меня перекидывают в то прошлое, когда я сюда приезжал. Помню Ленинградскую группу «Цирк на сцене», за Казанским собором она находилась, у Банковского моста, где львы с золотыми крыльями. У меня даже костюмы есть с этими львами и крыльями как раз в номере «Достопримечательности». Много таких мест, где есть ассоциации с моим прошлым. Я просто люблю этот город. Особенно люблю по набережной Фонтанки пройтись пешком, посмотреть на воду, на кораблики, которые проплывают, все так красиво, особенно летом. И люблю климат этого города несмотря на то, что многие говорят, что здесь всегда дожди, пасмурно — а мне хорошо здесь, атмосферно. Даже сегодня — выглянуло солнышко, потом дождик, потом снова солнышко. Мне это нравится.
В программе представлены увеличенные точные копии яиц Фаберже. Как долго они изготавливались?
Над ними около года работала целая команда Тульского завода. Это огромные яйца Фаберже, которые мы выбирали по тематике нашей программы. Мы даже с балетом приезжали на завод, чтобы попробовать, как поместятся в яйца два артиста. Целый год над ними трудились. Потом над декором работали бутафоры, даже приглашали мастеров, которые занимаются росписью церквей.
Что вызвало наибольший восторг у артистов, когда они впервые познакомились с программой «Бурлеск»?
Пятьдесят процентов артистов работало в программе «Пять континентов».
А потом, когда у нас появилось два коллектива, часть из них перешли в «Королевский цирк», а когда я начал создавать коллектив «Бурлеск», большинство артистов я перевел в новый коллектив. На их базе создавался коллектив «Бурлеск» с добавлением новых артистов. Все, что мы делаем, мы делаем без отрыва от производства. Мы гастролируем в Петербурге, а в дни, когда нет представлений, то есть, в наши основные рабочие дни, мы репетируем новую программу.
Я собрал коллектив, и сказал, что мы собираем новый коллектив и начинаем гастроли «Бурлеска» с Московского цирка Юрия Никулина. Это было после фестиваля в Монте-Карло: мы привезли в нашу страну «Золотого клоуна» (мы, кстати, единственный коллектив, который награжден «Золотым клоуном» именно как коллектив, обычно на фестивале эта награда присуждается номерам либо аттракционам. Это было решение принцессы Стефании вместе с членами жюри фестиваля.) и создали коллектив «Бурлеск».
Какую роль играют современные технологии в работе над программой?
Буквально полчаса назад было техническое совещание и техники наши, которые работают в коллективе по 20 лет, все время предлагают новинки. Ребята нашли очень оригинальные новые приборы с эффектом пламени, с дымом, цветное. Мы обязательно приобретем этот новый аппарат.
Приходилось что-то на ходу доделывать?
Конечно! Не то, что на ходу… Я сегодня, когда посмотрел один номер, уже понял, что скажу артистам после представления, что нужно доделать и переделать. Это творческий процесс. Надо что-то менять, экспериментировать. По ходу репетиции всегда рождаются новые идеи. Только методом проб и ошибок все происходит, это творческий процесс.
То есть, даже в рамках одного шоу каждое представление отличается?
Нет, шоу кардинально не меняется. Но оно оттачивается, приходит к какому-то логическому завершению. Допустим в номере «Танго» ребята вставили новый элемент – три парня на одной перекладине делают несколько оборотов. Я такого в цирке не видел. Но нужно было связаться с композитором, написать часть музыки, эту фонограмму нужно было вставить в действующую фонограмму программы, переделать хореографию балета, чтобы ввести в номер этот элемент. Понадобились недели репетиций.
Вы представляете свое шоу в разных уголках мира. Есть ли разница в отклике зрителей?
Нет, никакой. Мне никогда не было важно, где мы работаем. Зритель для меня всегда зритель. Зрители купили билет на мое шоу, пришли к нам в цирк. И они должны увидеть полноценный качественный продукт.
Вы родились в Тбилиси, но стали знаковой фигурой российского цирка. Грузинские корни повлияли на Ваш взгляд на искусство?
Я метис. У меня мама русская, а папа – грузин. Мои корни-это только мой характер. Темперамент грузинский никуда не денешь, он у меня в крови. Он мне только помогает в чем-то. У меня уже есть внутренний стержень, который выработался за столько лет работы с людьми, и в целом.
В этом году в рамках ПМЭФ ваш коллектив участвовал в церемонии открытия. Насколько это значимо для вас?
По-моему, это впервые, чтобы в ПМЭФ участвовали артисты цирка. В открытии церемонии мы танцевали три номера. Мы открывали костюмами «Достопримечательности Санкт-Петербурга», показали «Императорский бал», на который нас вдохновил Петергоф и «Русскую кадриль». Это было необычно, на совершенно не свойственной нам площадке — построили большую сцену под открытым небом перед публикой, которая, я думаю, очень редко ходит в цирк.
Это было очень знаково, очень почетно. Мы с удовольствием приняли участие в открытии, это было что-то новое для нас.
Ваша жизнь – постоянные репетиции, гастроли, переезды… Что для вас дом?
Это любимый вопрос моей мамы. За столько лет путешествий по всему миру, когда собираю чемодан, уже путаю города – куда я еду. У меня были моменты, когда я, очень уставший после самолета, не понимаю, в каком городе приземлился. Или на паспортном контроле меня спрашивают: «Куда вы летите?» Я отвечаю: «В Саратов!» В ответ слышу: «Вас нет в списках», а оказывается, я лечу в Новосибирск. И так вся моя жизнь проходит.
Даже сейчас в Петербург я приехал из Саратова, там начались гастроли «Пять континентов», в Саратов я прилетел из Сочи – там начались гастроли «Королевского цирка». Только завтра поеду в Москву, домой. Побуду там четыре дня и опять гастроли. Домой приезжаю перепаковать чемоданы. Но это сейчас. А раньше мы только раз в год приезжали домой. Были контракты, сумасшедший гастрольный график, пароходы, самолеты, поезда. А вот когда была пандемия, одиннадцать месяцев цирки были закрыты, было очень скучно сидеть дома. Когда так много ездишь, конечно, хочется побыть дома. Но пока во мне есть силы, здоровье, и это позволяет мне гастролировать, я буду в своем сегодняшнем положении в качестве художественного руководителя и главного режиссера- постановщика номеров приезжать ко всем моим коллективам. У меня одновременно работает коллектив во Владивостоке, второй – в Саратове, третий – в Сочи, четвертый – в Санкт-Петербурге. Плюс я готовлю фестиваль «Без границ», который пройдет в сентябре в Санкт-Петербурге. Только что мы провели фестиваль «Принцесса цирка». Это совершенно отдельная подготовка. У меня три фестиваля, которые я готовлю ежегодно – «Без границ», «Принцесса цирка» и международный детский фестиваль. Но без этого ритма жизни я не могу. Иногда очень устаю. Я такой же живой человек, как и все. А потом я еще Весы по гороскопу. Утром я думаю – все, хватит, а вечером снова хочу что-то делать. Или, наоборот — подумаю: «Все, брошу все, закончу. Мне скоро 47 лет. У меня все есть, что мне еще надо». Утром встаю – мысли поменялись, я опять начинаю творить, создавать, делать. И вот так проходит моя жизнь.
А когда у вас возникает желание все бросить, есть какое-то представление о том, как бы хотелось, чтобы протекала ваша жизнь?
Просто побыть дома, в тишине, наедине с гармонией природы. Никого и ничего не слышать. Иногда такое тоже нужно.
Какие виды искусства вам близки?
Я очень люблю классический балет. В моей жизни был такой момент переломный, когда я мог пойти в классический балет, а не в цирк. Это было еще в Тбилиси. Моя русская бабушка, Нина Федоровна, которая меня воспитала, в молодости занималась классическим балетом. Она единственная понимала, что я хочу быть артистом цирка. Бабушка прикрывала меня от родителей, я жил у нее, втихаря убегал. И она не рассказывала родителям, что я пропускаю школу, что от меня запах лошадей, — я целыми днями пропадал на конюшне в цирке, и мой школьный пиджак был пропитан запахом конюшни. Поэтому если бы не цирк, наверное, был бы классический балет, или был момент, когда я мог с Алибасовым уйти на эстраду. Но я не ушел и счастлив. Но задайте мне вопрос – куда бы я пошел – на эстраду, в балет или в цирк. Только в цирк! На эстраде хватает таких как я, а в цирке я один.
Вы счастливый человек?
Я считаю, что да. Потому что я занимаюсь своей любимой профессией. И для меня это не работа, это образ жизни. Меня никто не заставляет ходить на работу. Я не работаю через силу, я это делаю с удовольствием. Счастье – понятие растяжимое. Великая балерина Майя Плисецкая не родила детей, потому что посвятила свою жизнь русскому балету. Была ли она счастлива? В работе, безусловно, да. В жизни – у каждого свое счастье. Но если брать в целом, у меня все в жизни есть. И самое главное – моя любимая работа. Я могу быть в цирке с утра до вечера и всегда найду, чем там заняться.