Анна Фокина
На Лиговском проспекте, в обычном петербургском подвале, уже больше четверти века существует место, которое знают рок-музыканты по всему миру. Castle Rock — не просто магазин атрибутики. Это одно из последних настоящих убежищ живой рок-культуры, куда до сих пор приезжают легенды, чтобы почувствовать её атмосферу. Здесь бывали Князь и Горшок, Мэрилин Мэнсон, Элис Купер и многие другие легенды рока.
Леонид Фридман создал из маленького подвальчика, обитого жестью, настоящее культовое место. Здесь до сих пор чувствуется та особенная атмосфера, в которой рок остаётся живым и настоящим.
Леонид — человек удивительно открытый и по-детски непосредственный, обладающий той самой внутренней мудростью, которая приходит только с большим опытом и умением по-настоящему любить своё дело. Он знает, как сделать из хобби крепкий бизнес, не теряя при этом главного — искреннего интереса к музыке и людям, которые ее создают.
Леонид Фридман поделился с нами уникальными историями знакомства с Мэрилином Мэнсоном и Элисом Купером, мы поговорили о русском роке, о том, что значит быть «прироченным» и кто такие «неформалы» в наши дни. Леонид рассказал, как сохранить в себе способность удивляться и восхищаться, даже когда занимаешься одним делом уже больше четверти века.
Леонид, когда Вы возглавили магазин, он был совсем маленьким «сарайчиком». Что было самым сложным в первые годы — найти поставщиков, собрать команду или просто выжить в нулевых?
Да, мы были на грани краха, все в долгах. Было сложно. Нужно было сделать это место культовым, а не очередным стареньким магазином — их и так было много. С 2000-х до коронавируса в Питере закрылось шестнадцать рок-магазинов. Люди думают, что это лёгкий бизнес: тема востребованная, почему бы не заняться рок-торговлей. На деле всё было крайне тяжело. Но я точно знал, чего хочу добиться в итоге.
Вы очень много общаетесь с рок-музыкантами. Не возникало ли соблазна выйти на сцену, спеть, сыграть?
Вы, наверное, знаете, что перед тем, как заснуть, мы усиленно мечтаем о чем-то: помечтал — и ушел в объятия Морфея… Я еще в юности грезил сценой, но только на уровне «помечтать перед сном». Я не раз уже говорил: есть блатные, а есть приблатненные, есть рок-музыканты, а есть «прироченные». И несмотря на то, что я много общаюсь со звездами, с отличными музыкантами, оставившими огромный вклад не только в рок, но и в мировую культуру, я свое место знаю — я «прироченный».
После сериала «Король и Шут» в магазин, наверняка, был наплыв поклонников, и старшее поколение, и их дети?
К удивлению, колоссальное количество новых поклонников, и очень большая масса среди них — дети. Причем даже не какие-то абстрактные дети — я вижу детей моих хороших знакомых, успевших полюбить музыку, которую слушают их родители, — «мясо», рок настоящий. Но они буквально предали это направление и стали слушать «Король и Шут». Это оправданно, это должно было случиться, потому что группа очень достойная. Это не минутное увлечение, как, например, группа Tokio Hotel, которая раз мелькнула, собрав на короткий период колоссальное количество поклонников. «Король и Шут» приобрели новых слушателей, это не старые поклонники, много молодежи.
Вы знаете лично очень многих российских рокеров. Кто из них Вас больше всего удивил, потряс в человеческом плане?
Когда считаешь человека другом — большая честь нести определенные обязательства. Несмотря на то, что у меня есть основания считать себя мудрым человеком, я многому учусь у своих младших товарищей — отношению к жизни, целеустремленности. Не забывайте, что мы говорим о людях, которые добились успеха. И добились его, не делая ставок. Начинали с нищеты. Тот же «Король и Шут», раз уже мы их коснулись, — они не ставили цели пробиться. Они просто делали то, что должны были делать. В начале 2000-х по маленьким клубам, на рейсовых автобусах они ездили на концерты с баулами, дрались, репетировали в невыносимых условиях… И вот: «Юбилейный», стадионы, из каждого утюга «Король и Шут» — безумие! Вся страна их слушала! У этих ребят есть чему поучиться и чему научиться.
Все без исключения произвели огромное впечатление. Все замечательные люди! Рок-звезда Володя Холстинин — после концерта, потный, уставший, прыгая на одной ноге, надевает брюки, и вдруг заходит какая-то девочка за автографом — он без вопросов дает автограф. Кен Хенсли из Uriah Heep, достаточно пожилой человек… женщина взяла у него автограф и заплакала: «Все, теперь можно умереть», — сказала она. Кен Хенсли бросился к ней: «Что? Что с вами случилось?» — И таких очень человечных историй множество.
Но звёзды — это прежде всего люди — и, к сожалению, не всегда приятные. Один из самых показательных визитов случился с Мэрилином Мэнсоном. Он приехал в магазин случайно и… отказался со мной разговаривать.
Почему он не стал разговаривать?
Часто звезды приходят к нам сами — Элис Купер, например, да еще по просьбе Джонни Деппа! Джонни Депп что-то попросил купить у нас. Элис Купер остановился в гостинице «Москва» и, как шпион, выходил через черный ход, но добрался до нас!
Мэнсон тоже был у нас, приехал случайно.
Мне звонят: «Будет ли автограф-сессия с Мэнсоном?»
Я говорю, что автограф-сессия вряд ли, но частный визит, конечно, будет. Ну, я приврал, конечно, ну бывает…
Вдруг прибегает охранник: «Там Мэрилин Мэнсон!!!» Я вышел в зал и успел увидеть Мэнсона, который поднял голову к потолку, а у нас на нем висели торбы с портретами рок-звезд. Он встретился глазами со своим изображением на торбе, сказал:
«Я не получаю от этого ни копейки», — и вышел из магазина.
Но он был не прав. Это была лицензионная продукция, как раз с этого он получает. Группа осталась в магазине, стала футболки покупать. А я вышел на улицу. К самым ступенькам был подогнан микроавтобус и стоял с открытой выдвижной дверью, за которой сидел Мэнсон. Мы встретились глазами, чисто рефлекторно друг другу кивнули, и с тех пор он на меня больше ни разу не посмотрел. Я поздоровался, сказал, что для нас большая честь его визит, и попросил автограф. Он, не глядя на меня, сказал охраннику: «Скажи ему»…
Ко мне повернулся охранник — здоровенный темнокожий парень — и сказал, что Мэнсон автографы не дает.
Ну ладно, думаю я, не дает — и ладно. И тут мои ребята выносят небольшой пакетик с продукцией нашего магазина — футболка Castle Rock, шапка Castle Rock, что-то еще… Я отдаю охраннику и говорю, что это на память о вашем посещении — небольшой презент. Охранник передает Мэнсону пакетик и мои слова.
Мэнсон — охраннику: «Скажи ему, пусть что-нибудь принесет — я распишусь».
Я попросил, чтобы принесли два плаката. Мэнсон откинул один плакат, на втором расписался, передал охраннику, а охранник передал мне. Вот такая встреча вышла.
Или Роберт Плант, который не доехал к нам… Приходит ко мне продавец и говорит: «Там какой-то иностранец просит скидку».
У меня было время, я говорю: «Давай его сюда».
Иностранец заходит и говорит: «Дело в том, что я — директор Роберта Планта и, путешествуя по миру, мы везде покупаем пиратскую продукцию».
«У нас нет пиратской продукции», — ответил я.
«Но, тем не менее, не готовы ли вы сделать нам скидку?» — ещё раз уточнил директор Планта.
Я сказал, что просто подарю, если он мне даст автограф. Он мне объясняет, что он — не Роберт Плант, а только его директор. Я говорю, что всё прекрасно понял, просто нужен автограф. Он мне продолжает объяснять: «Я всего лишь на побегушках, таких, как я, много, сегодня я, завтра другой, я — никто».
«Ну нет у меня автографа «никто», дайте автограф», — продолжил настаивать я.
Он согласился, но попросил не говорить об этом Планту. Я поклялся Планту ничего не говорить. На следующий день заходит ко мне охранник и говорит, что на входе какая-то движуха. Выхожу, вижу — съёмочная группа НТВ устанавливает зонтики, камеры… Я не понимаю: «Ребята, что случилось?»
Мне отвечают: «Ты чего, не знаешь? Плант к тебе едет!»
Группа 5-го канала опоздала минут на двадцать и, скрипнув зубами, расположилась на улице. Все они на телефонах: «Ну, где он?» В итоге он не успел, не приехал. В этот день в городе был страшный трафик из-за приезда кого-то из правительства. А на следующий день нам принесли огромную стопку постеров, на каждом из которых стояла не просто подпись «Плант», а «С благодарностью Castle Rock», «Леонид, спасибо!!!!!», «Castle Rock forever».
Более того, через год у нас была автограф-сессия с группой Slade, и барабанщик неистово рвался в магазин. Я говорю: «Да подожди, всё успеешь, что тебя интересует?»
Отвечает: «Я слышал, что у вас большой выбор Led Zeppelin на CD»…Ну как этими людьми не восхищаться? Как?! Как не благодарить судьбу за то, что подарила мне встречу с такими людьми!
Вы наблюдаете за рок-сценой уже больше 50 лет. Что, по-Вашему, сейчас самое главное изменилось в российском роке по сравнению с 90-ми? Что принципиально отличает российский рок от западного?
Давайте сначала определимся, что мы назовем российским роком.
Если честно, этот вопрос тоже мечтали вам задать. Потому что все артисты дают этому явлению самые разные определения. Где проходит черта между рок- и поп-музыкой — тоже очень сложный вопрос для музыкантов. Мы пришли за ответами к гуру!
Ну, во-первых, между рок- и поп-музыкой не черта, а пропасть, потому что поп-музыка — это коммерческое мероприятие, рассчитанное на шоу: бэк-вокал, развратные телодвижения позволительны и необходимы. Все это нацелено на сиюминутное срубание денег. Я не путаю хорошую, добротную эстраду с той массой совершенно безликих людей, которые набирают популярность путем вложения денег. «У тебя деньги есть? — вложи, мы завтра порвем мир!»
На эту тему много копий сломано, и можно рассуждать бесконечно.
Почему я и спросил о том, что вы подразумеваете под «русским роком». Смотрите, рок — он не национален. Есть хард-рок, есть металл, есть арт-рок, сайкобилли, поп-рок. Это направления. «Русский рок» не любят люди, застрявшие в той любви, когда они были подростками — в конце 60-х — 70-х, когда априори все, что сделано на Западе, — гораздо лучше. Поэтому они через губу говорят о том, что в России нет рока. Да ерунда! Как же его нет? Он есть! Мы можем говорить о том, что свойственно в большей степени российским рокерам или рокерам какой-то другой страны. Например, Deep Purple — из Британии, они порвали США. Несмотря на то, что США и Британия близкие страны, вместе вершили музыкальную революцию, у них разные предпочтения в роке. У нас — то же самое.
Русский рок, безусловно, есть.
Если вслушаться, это же такой ужас, что поет тот же самый, любимый мною Deep Purple!
«Hotel California» помните? Ну, воспринимайте вокал как еще один инструмент! Избави бог вдумываться, о чем поют эти замечательные люди! Это бред!
И послушайте баллады-сказки, которые пишет Маргарита Пушкина — одна из самых ярких поэтесс в русском роке. Разве можно это сравнивать? Русский рок славен именно глубокими текстами.
Что касается новых групп — они есть. Но они не выстреливают. И на Западе сейчас такая же картина. Последний, кто стрельнул на Западе, были Rammstein. После этого никого не было. У нас, бывает, заходят покупатели и разочарованно говорят: «Нуу… ничего нового, все те же футболки AC/DC»… Но AC/DC до сих пор слушают, они мегапопулярны. А если прекрасная новая группа собирает тридцать поклонников, а я выставлю их футболки — кто их купит?
Есть такие группы, от которых очень много ожиданий. Например, «Тролль гнёт ель» — это уже не самая молодая группа, начинали пятнадцать-двадцать лет назад. Но эта группа выступала на фестивале после «Арии». «Ария» уже выступила, ребята пошли переодеваться, и когда услышали эту группу — побежали слушать и смотреть, кто это поет! Но наступают какие-то сложности, не хватает материала. Есть прекрасные коллективы, но у них две-три-пять песен и все. На этом же не выедешь.
На Ваш взгляд, сегодня у молодых коллективов есть шанс быть услышанными?
Всегда есть такой шанс. Люди слушают то, что им нравится, несмотря на определенное зомбирование. Да, мы не всегда справляемся, порой идем, стадно слушаем то, что нам подсовывают. Ну, кроме меня, конечно. (рассмеялся)
Молодые люди, которые слушают рок, — это отважные, думающие люди. Тяжело идти против толпы, выделяться. Если все одноклассники слушают Инстасамку или Бузову, а ты слушаешь «Кино», — ты не моден, ни одна девочка не пойдет с тобой на свидание. Такие люди имеют смелость делать то, что они хотят, что им действительно нравится.
Как Вы относитесь к тому, что сейчас молодежь чаще слушает рок через стримы и TikTok, а не слушает альбомы целиком?
Крайне отрицательно. И не молодежь в этом виновата. Интернет — это страшный удар не только для рока, но и для музыкальной индустрии в целом. В альбоме очень важен порядок песен, полиграфия, картинка. Если в типографии напечатали не тот оттенок — весь тираж в корзину!
Сейчас исчезло восприятие музыки альбомами. Альбом — это не просто написали десять песен и выпускаем. Нет! Песни по контексту должны подходить. Да, замечательная песня, но в этот альбом она не войдет, она найдет свое место в следующем альбоме, в другом концепте. Сегодня альбомы стали синглами. И виноват в этом интернет. Посещаемость концертов тоже очень сильно упала. Зачем подниматься, куда-то идти… Вот я включил, поставил на паузу — сходил в туалет, съел котлетку из холодильника и продолжаю слушать. Эта песня не нравится — я курсором перематываю к следующей. К сожалению, альбомное восприятие исчезло.
Сегодня можно оказаться на концерте, просто пройдя по Невскому. Услышать можно самые разные направления.
К счастью, очень часто на улице звучат роковые композиции. Дай бог здоровья этим уличным артистам. Потому что люди наслаждаются музыкой в наушниках, на хорошей аппаратуре. Качество сегодня — прекрасное. Ты все можешь услышать! Но живое исполнение — это совершенно другой драйв.
Вы повторяли не раз, что любимая работа — это хорошо оплачиваемое хобби.
Не я автор этого нетленного высказывания, но это действительно так. Мы, как минимум, треть своей жизни проводим на работе. И есть разница между отношением к тому, что ты делаешь: «Опять пятница, отлично, скорей бы выходные» или «Скорей бы на работу, там столько интересного!» Это счастье.
Бывают мысли, когда все хочется бросить и уехать отдыхать?
Это не днями длится и не неделями. Понимаете, на работе я — начальник, дома я — дед. И всех нужно слушать, всем улыбаться, всех понимать. Естественно, устаешь и от людей, и на концертах тоже устаешь от них. Устаешь от алкоголя, который приходится пить. К счастью, застолья происходят с приятными, хорошими людьми. Но есть же люди невыносимые, а с ними надо пить, разговаривать… Устаешь от покупателей, устаешь от идиотов, которых становится неимоверное количество.
А что для Вас отдых? Смотреть на звезды?
Нет, это всего лишь смена впечатлений. Я довольно динамичный человек, много путешествую по делам. Для меня отдых — это в первую очередь люди. Несмотря на то, что от них иногда устаёшь, именно новые встречи в разных странах, разговоры и впечатления дают настоящее восстановление. Таких встреч — на заправке, на улице, в очереди в аэропорту — бывает очень много, и это здорово.
Что сегодня, на Ваш взгляд, значит быть «неформалом»?
Термин «неформал» появился достаточно давно. Любое отклонение от неких правил (а правила кто составляет — мы даже и место знаем: Париж), иное поведение и одежда — это неформал.
Надо вести себя так, как ведет себя общество. Когда-то и христиане были неформалами, а сейчас все совсем наоборот. Джаз, который слушал мой папа, и его осуждала за это моя бабушка, сегодня совершенно формален. Как Баха воспринимали? — Без радости. Пушкин — изгой общества, революционер, вольтерьянец.
Если мы говорим об одежде, например New Rock — основал испанец в 1929 году, дедушка нынешних владельцев. Это супер-обувь. Оказывается, во многих фантастических фильмах эта обувь дополняет образы. Группа KISS в этой обуви, подтанцовка Майкла Джексона, Леди Гага…
У них очень интересная история. Они решили стать законодателями моды. Была очень богатая презентация — пели оперные дивы, татуировщик с именем был выписан из Нью-Йорка, чтобы делать на презентации бесплатные татуировки, мощное застолье, ведущие первого испанского канала. Это было достаточно давно. Я смотрел — женщины лет шестидесяти-семидесяти одеты в косухи, плащи с металлом, эта фантастическая обувь… И они смотрелись не как рокерши, а как дамы света, одетые очень богато. Такие образы можно увидеть не только на балу у графа Дракулы.
Сегодня это размыто. Тот, кто не вписывается в сегодняшнюю моду – неформал.
Если бы завтра появился инвестор и сказал: «Давайте сделаем второй Castle Rock в Москве или где угодно», — Вы бы согласились?
Таких предложений было очень много. Предлагали открыть рок-магазин в Австралии, в Израиле, в Германии, в Казахстане, про города России и говорить нечего! В Лондоне у меня была мысль открыть магазин. Но, во-первых, открыть Castle Rock в другом месте невозможно. Он не будет старейшим рок-магазином в России, крупнейшим рок-магазином в мире, местом, где бывал Горшок, Элис Купер и так далее… Это будет просто рок-магазин, который открыть, в принципе, можно. Но дело в том, что я не могу клонироваться, я не сяду там наводить порядок, трудовую и финансовую дисциплину, поэтому нет.
Благодаря тому же интернету у людей складывается впечатление, что купить можно все везде. Раздается, например, звонок: «А у вас есть легкая бежевая курточка с группой «Пикник»?» — человек уверен, что у меня этих курточек… И не только футболка, но и куртка, и зимняя, и летняя, и в различной цветовой гамме! Это же никогда не продастся! Это группа должна сойти с ума и выпустить огромное количество одежды в таких количествах. Оно не нужно. Человек, который к нам не зашел, — он живет себе спокойно, нормально и неправильно. А заходит — и думает: «Вот как же я жил без этого?»
Благодаря интернету набираешь «футболка Король и Шут» — и тебе выдается море предложений. Оно есть везде. Человек думает: «Зачем я поеду в этот магазин?» — вот же, заказал и все! Попав сюда, услышав, какие люди были здесь, он понимает эту атмосферу. Как сказал Чичваркин, сегодняшний шопинг — это не просто приобретение товара, это времяпрепровождение, хобби, и оно обязательно должно приносить впечатление.
На самом деле востребованность небольшая. Почему закрылись эти шестнадцать магазинов? — Не только из-за неумения управлять, просто не нужно такое количество. Как бы мы ни любили музеи, их должно быть разумное количество. Представьте: двадцать восемь Эрмитажей, причем все на Дворцовой площади. Никто не пойдет!
Какой Вы видите рок-культуру через 10 лет? Она выживет в физическом виде или полностью уйдет в цифру и ностальгию?
Технологически никто не знает, как это будет. Кто мог подумать еще лет десять назад о таких вещах, как ИИ? Полгода прошло от вопроса: «А что, ИИ что-то умеет?» — до ответа: «ИИ умеет все!»
Нужно поддержать правообладателя, чтобы артист, исполнитель, писатель, режиссер получал деньги за свой труд. Какой-то идиот сказал, что художник должен быть голодным. С чего он должен быть голодным? Зритель сидит сытый, с чипсами смотрит фильм, который снял художник, а художник должен быть голодным?
Горящие глаза молодых музыкантов, которые я вижу сейчас, — искорки таланта — могут не выдержать этой гонки. У меня работали музыканты. Работали, потому что не хватало денег. И группа довольно популярная, а они вынуждены работать у меня или в каком-то другом месте, потому что денег не хватает. Либо сломаются — жена, дети, ипотека… Либо погаснет огонь в глазах. Талант — он ведь тоже не бесконечен. Невозможно каждый год создавать шедевр. Талантливых ребят много, поэтому будущее есть наверняка. Колоссальные ребята есть, но не все доходят до высшей лиги. А сегодня, выйдя с одной или двумя песнями, которые у них есть, они порвут аудиторию. Но им не выйти: кто будет брать музыкантов с одной-двумя песнями, кто будет делать им гастроли? — Нет таких людей.
Что бы Вы хотели сказать молодым ребятам, которые только открывают для себя рок и впервые приходят в Castle Rock?
Я не имею права давать советы, да меня молодежь и не будет слушать. Дети и внуки-то в полуха слушают (смеется). «Привет!» — сказал бы я.
Виктория Кучма
Фото из личного архива Леонида Фридмана