Портретное искусство, пожалуй, стоит особняком от прочих жанров – оно как никакое другое приближено к истине: какими бы ни были приемы, применяемые художником, с его творения на нас смотрит реальный человек. А мы, в свою очередь, глядим на него – глазами мастера.
Мы ведем тихий диалог с пришедшими из глубины веков надменными патрициями, бесстрастно взирающими на людскую суету молчаливыми императорами, затянутыми в тугой корсет флегматичными инфантами, милыми красавицами в пышных бальных, давно истлевших платьях, усталыми крестьянами с безнадежным взглядом, бравыми воинами, в глазах которых пылают пожарища минувших сражений…
Столетия проносились над землей, на смену кисти и мольберта пришла фотография, но разве может мгновенная вспышка, пригвоздившая образ человека, застывшего в секундном ожидании, заменить долгое неспешное путешествие творца в глубину души того, кто сидит перед ним в ожидании вечности? Более того, известно мнение, что художником ты можешь быть, но портреты рисовать дано не всем.
В живописи ленинградский портрет стоит особняком, как, собственно, и все что рождается в этом необыкновенном городе. На заре его возникновения в нем, как в зеркале отразилось все, чем дышало, болело, над чем задумывалось тогда русское искусство – вечное противостояние традиций и новаторства. Ленинградский портрет отличало завидное разнообразие жанров — исторический, психологический, интимно-лирический, автопортрет, портреты-типы, портреты-картины, парные, групповые портреты… Петербург – Ленинград – город одушевленный и вдохновенный, его голос слышат те, кто умеет читать тайные знаки судьбы – отсюда камерность ленинградского портрета, обособленная от тревожной и драматичной атмосферы мира, в нем греет сердце ощущение душевной теплоты.
Тем не менее, за каждым портретом, если художник прозорлив и внимателен, а человек перед ним открыт и откровенен, кроется документальный срез эпохи: и зритель становится непосредственным участником и свидетелем минувших событий – от напряженного труда предвоенных будней до творческого вдохновения великих мастеров, от мирных, освещенных солнцем дней до героических страниц российской истории.
Суть жанра — стремление передать дух эпохи и особенности мировосприятия людей определенного времени — оставалась прежней, а способы воплощения менялись: если поначалу ленинградскую портретную школу отличало использование нейтрального фона, что позволяло художникам полностью сосредоточить внимание на лице модели, на ее внутреннем мире, то в более позднее время случилось размытие границ. Заснеженные четкие линии ленинградских улиц, уют и теплота тихо освещенных комнат, привычные будничные предметы, создающие ощущение причастности к жизни человека, стали также «героями» портретов.
Выставка, открывшаяся в галерее «Общества поощрения художеств», поистине уникальна – она представила ленинградский портрет во всем его многообразии. Зритель, даже не будучи утонченным знатоком, легко может проследить его эволюцию: а это, прежде всего, работы, опирающиеся на опыт признанных мастеров русского живописного портрета конца XIX – начала XX века, в частности на принципы, заложенные Ильей Ефимовичем Репиным. Его картина «Торжественное заседание Государственного совета 7 мая 1901 года в день столетнего юбилея со дня его учреждения» считается торжеством «живой портретности». Ну, а огромное разнообразие имен и стилей дает полное представление об индивидуальности и месте ленинградского портрета в российском живописном искусстве: в экспозиции насчитывается свыше ста произведений более чем 50-ти мастеров.
Остается добавить, что для широкой публики выставка будет открыта до 20 июля включительно.
Елена Шарова