В Петербурге завершился XIV международный фестиваль «Опера – всем»

Виктор Высоцкий: «У нас есть уверенность в том, что многое реализуемо!»

В самой середине лета Петербург поет. Нет, давно уже не являются диковинкой, но стали неотъемлемой частью культурной столицы уличные певцы, собирающие танцующие толпы на перекрестках шумных проспектов, звонкие оркестры, сплетающие жизнерадостные мажорные мелодии с ласковым шелестом листвы вековых деревьев в парках и садах.

А в 2012 году к стенам безмятежно спящих дворцов и на гулкие мостовые площадей шагнула сама Ее величество опера. Скептиков было много. По их мнению, бессмертным мелодиям Чайковского и Гуно, Верди и Бетховена, Моцарта и Вагнера место было лишь в специально отведенным для трепетного внимания в почтительной тишине театральных и консерваторских залах. Застрельщики невероятной идеи в Музыкальном театре имени Ф. Шаляпина, тогда Мюзик-Холле их не слушали и правильно сделали: ныне Санкт-Петербургский международный фестиваль «Опера – всем» является традиционным и знаковым событием петербургского культурного лета, горожане привычно вооружаются складными стульчиками, водой и дождевиками, твердо памятуя о  капризах нашей погоды, а туристы — меломаны планируют свой северный вояж с учетом локаций оперного праздника.

Неизменным арт-директором фестиваля, успешно руководящим целой творческой креативной командой специалистов, является режиссер Виктор Высоцкий. По его словам, за время существования фестиваля появилась уверенность во многих вещах, расширились контакты с артистами, режиссерами – «этим я занимаюсь, кроме счастья иногда и самому поставить спектакль, — отметил Виктор Борисович. – Добавляются площадки, новые элементы, такие как электронный экран. Есть некая стабильность, уверенность в том, что мы можем поставить вот в таких условиях — оперу, уверенность в том, что многое реализуемо. Есть, конечно, круг произведений, которые мы вряд ли сможем делать, но есть мысль, что многое – возможно».

Виктор Борисович – пианист, ансамблист, композитор, и, безусловно, опытный режиссер, чьи постановки шли и идут в Мариинском и Александринском театрах, Театре имени Ф. Шаляпина, театре «Зазеркалье» и «Геликон-опера». Тем не менее, постановка оперы на открытом воздухе – экзамен на креативность не только для артистов и музыкантов, но и для тех, кто выводит их на столь непривычную для классического репертуара локацию. «Главной спецификой в работе режиссера в этом случае является бОльшая степень условности. – уточнил Виктор Высоцкий. – Режиссеры, которые привыкли работать в театре, знают, что, допустим, свет они всегда могут поправить в соответствии со своей задумкой. Тут этого нет. Но – это дает возможность пофантазировать, представить, как в этих обстоятельствах можно все сделать. А остальное – осмысление материала, работа с актерами – все, как обычно».

Сейчас, когда предъюбилейный XIV фестиваль завершен, уже можно сказать, что и организаторы, и исполнители справились, в очередной раз подарив меломанам праздник встречи с исключительными образцами мирового оперного искусства.

Пожалуй, в одном музыкальный праздник остается неизменным – в нежной любви к итальянской классической опере, вот уже четыре с лишним столетия заставляющей печалиться и любить, отчаиваться и торжествовать всех, кто так или иначе хотя бы прикоснулся к ее безграничному очарованию. «Японская драма» Пуччини «Мадам Баттерфляй» – трагедия в восточных одеждах с подлинно итальянской душой открыла нынешний фестиваль, заполнив Юсуповский сад изысканным колоритом, утонченной магией Востока, как нельзя более уместно перекликающейся с изяществом ландшафта, купами нежных ив, свесивших косы над грустной гладью пруда. Московский режиссер Дмитрий Белянушкин – дебютант фестиваля, но не оперной сцены, известный своим вдумчивым, интеллигентным отношением к материалу. «Сначала я открываю партитуру, смотрю, слушаю, пытаюсь понять, что хотел сказать автор. Затем нащупываю тему, которая меня волнует в связи с этим, пытаюсь ее раскрыть. Конечно, замысел автора первичен, но мы должны попытаться найти те невидимые пласты, которые скрыты в произведении, — отмечает он. — Режиссер — это такой археолог, который, счищая слой за слоем, вытаскивает то, что до него никто не разглядел. При этом я совершенно уверен в том, что никогда то, что мы видим на сцене, не будет выше музыки, которая исполняется. Только прикоснуться визуально к гению — уже большая победа. Мы не достигнем уровня, к примеру, Моцарта, музыка всегда будет сильнее».

Второй день фестиваля подарил меломанам встречу с редкой жемчужиной мирового оперного искусства – «Саломеей» Рихарда Штрауса. Редкой – не только по невероятно впечатляющему, экспрессивному, выразительному музыкальному ряду, но и в буквальном смысле слова: сочинение немецкого композитора эпохи позднего романтизма, яркого представителя экспрессионизма – очень нечастый, но оттого желанный гость на театральной сцене. К слову, нынешнее его явление в Петербурге неслучайно: в этом году исполняется 120 лет со дня премьеры спектакля в Дрезденской королевской опере. Возбуждающая экзотика Востока, пиршество чувственных эмоций и запретных эротических желаний, истерически-нервная природа библейского царя Ирода, острота контраста между чудовищным аморализмом гибельно-манящего образа Саломеи и христианскими идеалами Иоканаана (Иоанна Крестителя) вдохновили Штрауса на сочинение музыки. Не самой легкой для восприятия нашего славянского слуха, более тяготеющего к мелодистам — Верди, Чайковскому, Вивальди, Моцарту…

Ну, а скандал сопровождал оперу буквально со дня ее появления на сцене. Певцы дружно назвали свои партии «неисполнимыми и безнравственными». Первая исполнительница главной роли Мария Виттих после третьего спектакля заявила: «Я не буду этого петь, я порядочная женщина». А Ромен Ролан окрестил «Саломею» «чудовищным шедевром». В Англии она была запрещена к постановкам по решению лорда Чемберлена – ну, тут, скорее, дело было в пьесе скандального Оскара Уайльда, без купюр ставшей основой либретто.

Тем не менее, Виктор Высоцкий с благословения художественного руководителя фестиваля Фабио Мастранджело, решительно сказавшего: «Бояться будем вместе», вынес на суд зрителей самой разной степени подготовленности свою постановку, и, думается, не прогадал. Случилась очень русская опера немецкого композитора – по накалу страстей (а наш театрал очень любит пострадать), по необыкновенно выразительной игре, как вокальной, так и драматической всего состава спектакля, по невероятной погруженности в библейские страсти нашего искушенного зрителя. По словам Виктора Высоцкого, именно исходя из этого были подобраны исполнители, именно к тому он и стремился как постановщик.

«Собственно, все есть в музыке, — считает исполнитель роли Иоканаана Александр Кузнецов, солист Михайловского театра, — я шел от того, что написал Штраус: у него все конкретно, ярко. Этому открываешься, это в тебя входит и ведет тебя само. У меня у самого мурашки бегут.  Музыка, конечно, непривычна для уха, но, если прислушаться, в ней очень много музыкальной драматургии, соответствующей образам Саломеи, Ирода, Иоканаана».

Отметим изящество, с которым режиссер решил знаменитый «Танец семи покрывал», подаривший Саломее кровавый приз – голову Иоканаана. Этот десятиминутный, удивительно красивый фрагмент был отдан на откуп великолепному балету Театра имени Ф. Шаляпина, собственно, случился балет внутри оперы, в финале которого акцент очень деликатно и незаметно сместился непосредственно к Саломее.

Однако, оставим позади чувственные и порочные библейские страсти – третий день фестиваля подарил любителям оперы легкий, изящный шедевр «французского Россини» — Даниэля Обера. Летящая воздушная белизна, кружевная кудрявая позолота и нежная синева Екатерининского дворца в Царском селе как нельзя лучше подошла для воплощения очаровательной музыкальной комедии, едва ли не самой успешной оперы Обера. Впервые поставленная 2 декабря 1837 года, она вплоть до начала Первой мировой войны выдержала 1209 представлений в разных театрах! 

Впрочем, нехитрые истории с переодеваниями, ловкостью молодых дев, пылающих любовью, и их преданных кавалеров, поданные с известной долей деликатности и галантности, всегда пользовались успехом у публики. Ну, а в «Черном домино» удачно воплотился весь этот букет ситуаций, приправленных сказочными мотивами «Золушки», на что намекали огромные неподкупные часы, неумолимо отсчитывающие время: один удар – и прелестная маска может превратиться в унылую монахиню!

Впрочем, на долю Назии Аминевой, она же главная «Золушка» Анжела, она же загадочное «черное домино», она же скромная «племянница» экономки, она же предполагаемая аббатиса выпали гораздо более увлекательные приключения, чем у кроткой героини сказки. Однако, Назие не привыкать – у нее богатый опыт игры в комических операх: Сюзанна в «Женитьбе Фигаро», Церлина – персонаж многогранный в «Дон Жуане», Эльвира в «Итальянке в Алжире». «Я очень люблю такие роли, потому что можно расслабиться, подурачиться от души, — отмечает Назия. – Но я немного – заложник ситуации, потому что, если смотреть по фактуре и по голосу – он у меня драматический – я под субретку не подхожу. Надо быть на голову ниже и поменьше. Но мне все равно все это очень нравится. «Домино» все же больше по определению подходит к оперетте: много диалогов, движения. Опера и оперетта – это разные, конечно, жанры, опера достаточно статична, но всему можно научиться, можно научиться разговаривать, много двигаться, подготовить голос».

Ну, а завершился фестиваль обещанной Виктором Борисовичем «тяжелой артиллерией» — оперой великого Мусоргского «Хованщина», показанной на Соборной площади Петропавловской крепости. Либретто, в отличие от других опер Мусоргского, не имеет литературного первоисточника и целиком написано самим композитором. Мусоргский заинтересовался периодом стрелецкого восстания и церковного раскола ещё в 1870 году, когда работал над «Борисом Годуновым». Исторической основой для «Хованщины» стали события, произошедшие на Руси после 1682 года, когда после смерти царя Фёдора Алексеевича власть фактически перешла к царевне Софье, хотя официально коронован был десятилетний Пётр. После случившегося в мае стрелецкого бунта фактически властвовал князь Иван Хованский, этот период известен как «хованщина». Конечно, масштаб грандиозного музыкального полотна, созданного Мусоргским, невероятно впечатляет и воплотить этот замысел в рамках фестиваля – задача нелегкая. Тем не менее, создатели постановки подошли к этому весьма деликатно, оставив ключевые фигуры, острые моменты, не погрешив против основных сюжетных ситуаций и подкрепив постановку весьма выразительным антуражем. Уместный видеоряд, на котором картины боярской Москвы в жарких сполохах пламени, с кружащим вороньем сменялись тусклым золотом и смутным пламенем свечей душных покоев, скупые, но очень выразительные декорации – поверженный треснувший колокол, светлый лик иконы на разрушенных воротах – символы раздираемой смутой, расколотой, измученной раздорами Руси: «Хованщина» стала мощной, незабываемой точкой фестиваля.

К слову, с 2020 года фестиваль входит в Единый календарь событий Санкт-Петербурга, в котором содержится перечень ТОП-20 самых ярких и привлекательных для туристов и горожан событий. За 14 лет музыкальный марафон освоил 13 локаций в уникальных петербургских декорациях – улицы Зодчего Росси, площади перед Смольным собором, ТЮЗом и других. За две недели с 11 по 24 июля нынешнего года на спектаклях «Опера – всем» побывали более 50 тысяч человек.

Елена Шарова

Фото предоставлены пресс-службой музыкального театра им. Ф.И. Шаляпина