Елена Газаева — одна из самых узнаваемых артисток российского музыкального театра, чья Сара из культового мюзикла «Бал вампиров» осталась в сердцах целого поколения зрителей. В этом интервью мы поговорили о прошлом и будущем российского мюзикла. Елена рассказывает, почему едва не отказалась от роли Кормилицы, объясняет, зачем возит поклонников в Осетию, и признаётся, почему доброта для неё важнее любых громких слов.
Она вспоминает работу с режиссером Корнелиусом Балтусом, размышляет о «золотой эпохе» лицензионных мюзиклов в России и делится тем, что помогает ей сохранять любовь к профессии спустя годы на сцене. Это искренний разговор о театре, людях и историях, которые продолжают жить далеко за пределами кулис.
Есть мнение, что именно с Санкт-Петербурга началось глобальное распространение жанра мюзикла в России — после успеха «Бала вампиров». Помните ли Вы это время, что можете сказать о нем?
На самом деле в Москве мюзиклы гремели еще до этого времени: уже в 2002 году были и «Норд-Ост», и «Кошки». В Питере до «Бала вампиров» был «Чикаго» — он таких масштабов не обрел. Но мы с коллегами считаем, что история мюзикла в Санкт-Петербурге началась именно с «Бала вампиров».
Я счастлива, что попала в этот период — это вообще была золотая эпоха, золотое время, когда мы могли играть лицензионные спектакли, чего сейчас лишены. Тогда еще была международная театральная компания Stage Entertainment, здесь Театр музкомедии ставил достаточно дерзкие, крутые, масштабные мюзиклы, как «Джекилл и Хайд», «Монте-Кристо». Конечно, до «Бала вампиров» у меня никогда не было «служебки». И я помню, как вышла со спектакля, а там стоит столько людей за автографами и фото — у меня мурашки. Думаю: «Боже, что это за любовь такая? Я всего лишь делаю свое дело, которое люблю». У меня целый склад подарков, которые я храню до сих пор. Помню, думала: «Вот бы мама моя увидела, как меня встречают». И когда она наконец-то смогла приехать в Питер, для меня это очень много значило.
Ваша Сара стала культовой для российской версии мюзикла — помните ли момент на репетициях, когда поняли: «Я её окончательно обрела»?
Просто я много лет играла в первом составе: сейчас у нас альтернативный состав во многих мюзиклах, а на тот момент это был так называемый first cast — я играла десять спектаклей из двенадцати. И люди видели в основном меня, привыкли ко мне. И, конечно, повлияло то, что режиссер (Корнелиус Балтус) очень много со мной работал. Мы репетировали каждую сцену, он чуть ли не дословно объяснял, что я чувствую в каждой, подключал какие-то личные моменты. Он спрашивал меня: «Ты же уехала из Владикавказа в Москву. Ты помнишь эти чувства, когда поняла, что больше не вернешься в свой родной дом, где твоя семья?» Когда поёшь «За горизонтом», вспомни, как ты надеялась, что там тебя ждет лучшая жизнь. Даже сейчас у меня бегают мурашки от воспоминаний. Я думаю, это заслуга Корнелиуса в том, что у меня получилась такая Сара.
С 2011 года Вы сотрудничаете с Санкт-Петербургским театром музыкальной комедии — почему выбрали именно Петербург, а не остались в Москве, где начинали карьеру?
А это по любви! Любовь здесь случилась, и я переехала, — это не было связано с театром. Двенадцать лет я жила в Москве, и десять из них я моталась между городами. Как и многие мои коллеги из жанра, которые покинули столицу ради Петербурга, я не жалею о своем выборе. Большинство моих друзей здесь.
Случалось ли, что, получив роль, Вы думали: «я мискаст», но в итоге именно она подарила Вам вдохновение?
Конечно! Кормилица из «Ромео и Джульетты». Это даже роль на сопротивление была. Когда я пришла на кастинг постановки KERO, я думала, что мне дадут какую-нибудь леди Капулетти или — Монтекки. Через несколько дней звонят, говорят: «Лена — ты Кормилица». Но я ведь даже не показывалась на неё, а режиссёр сказал, что я очень подхожу на эту роль. Думаю: «Подождите, на эту роль — Агата Вавилова и я? Агата — острохарактерная актриса, талантливая, смешная, а я такой не могу быть. Как я могу быть второй рядом с Агатой?» И у меня были такие комплексы, такие сомнения. Это ведь смешно должно быть, а я не смешная! Я героиня — я всегда играю любовь, слёзы. И когда я встретилась с KERO, я сказала: «Вы знаете, мне очень приятно, что вы взяли меня на эту роль, но я сомневаюсь, что сделаю её прекрасно». На что он ответил: «Успокойся, я знаю, что у тебя эта роль получится очень хорошо. Не переживай». Каждая репетиция для меня была преодолением, но в итоге оказалось, что режиссёр так и хотел: одна характерная Кормилица, а вторая — более нежная и тёплая. Помню, была первая большая репетиция, мне надо было выйти на сцену. Я делаю номер, а коллеги сидят в зале и говорят мне: «Лена, ты такая классная, ты так любишь Джульетту. Ну прям Кормилица!» Я отвечаю: «А ничего, что я не смешная?», а они мне: «Ты смешная! Ты очень смешная в жизни. Просто будь собой».
Какой актёрский метод Вам ближе всего? На что опираетесь, выходя на сцену?
Когда я получила роль Русалочки в мюзикле, у меня был срочный ввод — попросили подменить заболевшую коллегу. А у меня ни одного прогона на сцене, я ни разу не надевала костюмы. Наталия Быстрова объясняла мне буквально на ходу — было сложно не переживать. Потом режиссер сказал мне классную фразу перед выходом: «Выйди и расскажи всем историю Русалочки». Я ее так запомнила! И с тех пор перед выходом на сцену я сама себе говорю: «Сейчас я выйду и расскажу историю Мерседес, например». Я закрываю глаза и представляю историю, в которой буду показывать, что переживала моя героиня.
Что помогает Вам не терять запал и находить уверенность в себе после стольких лет в профессии?
Бывали моменты, конечно, когда думаешь: «Кто я? Что я? А зачем?» Но я помню, что в периоды какой-то апатии мне помогали сообщения от поклонников. И письма, и открыточки. Я смотрю — а там такие слова. Еще когда мне говорят, что плачут на спектаклях — это хорошо. Любые эмоции нужно проживать. Несколько человек даже признавались мне, что моё творчество буквально спасло их жизни. И я думаю: «Значит, не зря я всё это делаю». Наверное, любовь зрителей — такой ответ.
Какую самую важную профессиональную ошибку Вы совершили и чему она вас научила?
Я думаю, ошибка в том, что я так поздно пошла обучаться вокалу. Я окончила драматическое отделение в Осетии, и вокал у нас там был, конечно, актёрский. И пела я едва ли не лучше всех, поэтому особо им не занималась. Потом переехала в Москву и стала проходить различные кастинги — и, вроде как, всех всё устраивало. Я даже не задумывалась о том, что нужно пойти учиться. У меня были репетиторы от проектов, но это не дало глубокого погружения в технику. А потом я попадаю к Булановой Елене Викторовне — нашему педагогу и концертмейстеру в Музкомедии. Она начинает со мной заниматься, даёт упражнения. И тут, в тридцать три года, я понимаю, что связками можно ещё и управлять! Помню, я даже прослезилась, когда поняла, как может звучать мой голос. Мне стало обидно, что раньше я не до конца воспользовалась своим шансом заявить о себе, если так можно сказать.
Если выбрать три мюзикла для человека, который никогда не интересовался жанром, какие бы вы посоветовали?
Конечно — «Бал вампиров». Ещё мне кажется, стоит посмотреть «Призрак Оперы». Хотя это не мой любимый мюзикл, но он невероятно красивый. А «Короля Льва» я смотрела на Бродвее, и у меня буквально тряслись руки от того, насколько это потрясающе поставлено.
Вы — народная артистка Республики Северная Осетия — Алания и ежегодно организуете туда экскурсии для жителей Москвы и Петербурга. Почему взялись за такую инициативу?
Во-первых, не только из Москвы и Петербурга. Люди съезжаются со всей России — от Владивостока до Европы. Но случайных людей у меня не бывает — только поклонники мюзиклов. Мне нужно, чтобы людей что-то объединяло, чтобы им было о чём поговорить друг с другом. Очень многие приезжают поодиночке, а потом находят друзей на годы, встречаются на служебках. Еще в 2019 году меня посетила мысль: «Почему все ездят только в Грузию? Осетия ведь ничем не хуже». Весь маршрут я сначала объехала сама, наняла человека, который рассказывал про Осетию. И хотя первый тур был самым сложным, он оказался довольно удачным: тогда нас было всего тринадцать человек, а сейчас набираем группы по тридцать. Живём в коттеджах — все рядышком друг с другом, поём песни и вкусно кормим.
Как Вы считаете: важно ли сохранять культуру Бродвея и зарубежных постановок в российском музыкальном театре, или нужно идти исключительно своим путём?
Здорово, когда есть сотрудничество, ведь там жанр мюзикла живёт намного дольше. И они в нём научились плавать, а мы пока учимся. В плане организации тоже: у них репетиции каждой сцены расписаны наперёд. У нас же ты можешь прийти в театр и просидеть весь день в гримёрке. Ещё я мечтаю о возвращении франшиз и мировых мюзиклов. И музыка у зарубежных композиторов невероятная. Конечно, у нас тоже есть выдающиеся композиторы и режиссёры. Но есть Уайлдхорн, есть Уэббер. Конечно, хочется тоже исполнять что-то мировое.
Что бы Вы посоветовали современному зрителю сегодня?
Сохранять в себе добро. Все говорят: «Красота спасёт мир», «Любовь спасёт мир», а я считаю, что — доброта. Любовь тоже заключается в добре: если ты добрый, значит, ты любишь. Мой девиз — «Доброта спасёт мир». Надо просто быть добрым.
Богдана Первозванная
Фото из личного архива артистки